Онлайн книга «Еретики»
|
Ян покосился вбок и увидел, как свежая трещина прорезает штукатурку, осыпаясь порошком и плавно загибаясь, чтобы принять подобие улыбающегося рта. Это само безумие приветствовало путника ухмылкой. Ян не выдержал и побежал. Фотоаппарат бил его в грудь, ремешок натирал шею. Ян выпростал руку и толкнул ворота в конце туннеля. «Они будут заперты, и эти, и те, через которые я пришел сюда…» Ворота отворились, выпуская запыхавшегося Яна к рынку. Он уперся ладонью во внутренний свод глубокой арки. Пешеходы, мотороллеры, стайка пионеров, голос диктора из окна придали сил. Ян обернулся. В конце коридора, где брезжил свет, дежурила темная фигура. Ее контуры зыбко подрагивали, и все, что мог различить Ян, — неправдоподобно длинный нос или, вернее, шип, торчащий посреди расплывчатого лица, словно вся ложь Старого Города материализовалась в зловещем Пиноккио, наблюдающем из туннеля. Ян поднял камеру, сделал снимок и заковылял вдоль торговых рядов, обещая себе никогда больше не возвращаться сюда, десятой дорогой обходить центр столицы. Он не сдержал обещание. Увы, нет. Жизнь двадцатитрехлетнего Яна Мика изменилась на излете лета, жарким полуднем, когда город изнывал от жары и, казалось, даже каменные ангелы, апостолы, большевики умоляют небо о дожде. Подумать только: не прошло и месяца с тех пор, как Ян явился на Карлову площадь, имея в кармане джинсовой куртки пару дырок и колоду игральных карт. Внимательно изучали прохожих скрытые камеры, притворяющиеся деталями противопожарной системы. Голуби ворковали на карнизе дома чернокнижника Фауста и на крытых черепицей барочных воротах костельного сада. Если бы напружиненный Ян завидел милицейскую машину, кинулся бы в дом Фауста, через его подъезд — в больничный двор, а оттуда — в безопасное место, и чхать на деньги. Милиция не погладит по голове, обнаружив самодельную колоду. Пиковый туз и особенно семерка бубен тянули на порнографию, хотя, по мнению Яна, это была художественная эротика. Просто Магда, принимающая соблазнительные позы на тридцати шести картонках, порой перебарщивала с откровенностью. Магда была ковбойшей, монашкой, школьной учительницей, гувернанткой, но не девушкой Яна. На фотосессии приходила со своим женихом, а в свободное от демонстрации налитых сисек время трудилась в Мотокове: импорт и экспорт изделий легкой промышленности. «Она у меня артистка», — нахваливал жених. Артистизм Магды мог принести барыш, который они поделят, а мог обеспечить проблемы. И поди объясни, что ты — молодое дарование, а не порнограф, и что на стипендию не пошикуешь. А старомодные родители? Они скорее приняли бы вступление сына в лоно церкви Азатота, чем то, что их кровиночка фотографирует голых баб и наживается на иностранцах… и, хуже того, весной передал негативы за железный занавес. Не шаловливое ню. Вещи гораздо серьезнее. «Где же он?» С интеллигентным эротоманом из дружественной Венгрии Ян пересекся на выставке приятеля-абстракциониста. Календарик — Магда в костюме медсестры — венгру понравился, он заказал и карты. Клиент опаздывал. Ян решил сменить дислокацию, сошел с тротуара. — Да чтоб вас! — Реплика адресовалась водителю белой «шкоды», резко затормозившей на пешеходном переходе: десять сантиметров — и колесо бы расплющило Яну стопу. Дверцы распахнулись, высокий, худой мужчина выскользнул из автомобиля, как чертик из табакерки. Темные стекла очков отразили, раздвоив, вытянувшееся лицо Яна. |