Онлайн книга «Просто конец света»
|
Ты боялась темноты и больше всего – леса за окном, и я пел тебе на ночь, чтобы отогнать дурные сны. (Мммммм – ммммм – под небом голубым есть город золотой, с пpозpачными воротами и яркою звездой 38) По дороге из театра домой желтое сияние фонарей за окном машины растекалось на твоем лице, выхватывало то нос, то губы, то рот, то глаза из синих сумерек, а я смотрел на тебя в боковое стекло и думал: как же это моей дочери уже восемнадцать? Что же это я, старик? И вдруг – свет, свет, свет, так много света, а потом – пустота, выжженная криком в груди, и безмятежность в мертвых глазах жены, и твое запрокинутое лицо. «Лобовое столкновение, вам повезло – царапинами отделались», – говорили в больнице. На вопросы о тебе отводили глаза, твердили «кома», «между жизнью и смертью», «делаем что можем», «надейтесь на лучшее, папа, надейтесь», «надежда умирает последней». Через две недели после аварии я вдруг понял: врачи не помогут, никто не поможет, Настенька, и скоро заберут тебя у меня, навсегда заберут. Прогулял работу впервые в жизни, пошел бродить куда глаза глядят. (Ммммммм – мммммм – а в городе том лес, все травы да цветы, гуляют там животные невиданной красы 39) Лесная земля красная и влажная, пахнет свежей кровью, и повсюду ходят духи мертвецов, смотри не спугни, и любое желание, загаданное у Смородинки, исполняется. Конечно, это все бред, дворовые страшилки из детства, твердил я себе, да сам не понял, как оказался на берегу речки и подумал: чем черт не шутит? Как говорится, сказка – ложь, да в ней намек, да, дочка? Встал на колени, просил – кого, сам не знаю, – вернуть тебя любую, главное – живую. Небо надо мной набухло чернотой, река зашептала что‐то на своем русалочьем языке, и все вокруг поплыло перед глазами. Такая была слабость, словно пошел сдавать донором кровь, да выкачали ее столько, что потеряю еще каплю – умру. (Ммммм – ммммм – а в небе голубом горит одна звезда, она твоя, о, ангел мой, она твоя всегда) «Звезды явно были на стороне вашей девочки!», «это чудо», «поздравляем!», «дочка вернулась с того света!». Вот только ты, Настенька, смотрела волком, то плакала, то злилась, будто бы винила в чем‐то. Когда вышла из больницы, бросила Суриковский и рисование, гуляла где‐то допоздна. В нашей квартире без тебя да жены стояла тишина, такая глубокая, черпай ее хоть камазами – все равно останется столько, что хватит на пять жизней вперед. Я не сразу понял, что́ с тобой, дочка, а когда узнал, что за «витаминки» ты принимаешь, было уже поздно. К веществам привыкаешь быстро. Продал дачу, машину, японский телевизор, половину библиотеки, кое-что из мебели, искал экстрасенсов, целителей, врачей-наркологов, устраивал тебя на реабилитации да на духовные чистки. Ты то обещала бросить, клялась, что очередной срыв был последним, то смеялась в лицо, воровала – у меня, у соседей, у друзей семьи, и они один за одним становились бывшими, – дралась, кусалась, твердила «ненавижу» и «хоть бы ты сдох вместо матери», худела, серела, угасала, и чем меньше оставалось от тебя, тем меньше оставалось от меня. (Мммммм – ммммммм – кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят) Второй раз в лесу очутился случайно, брел-брел и набрел на избушку, а внутри – зеленоглазая старуха. Пыль – так ее звали – сказала, что лес меня отметил, привел к ней, сидящей между той и этой стороной, избрал в тот самый день, когда я молил о возвращении дочери. |