Онлайн книга «Просто конец света»
|
– Выходит, лес вроде Иисуса? Не убий и далее по тексту? – нервно смеюсь. – Кровь пролил – сам себя проклял, стал хуже живяков, такие уж правила, милмой. Те‐то просто мертвые, им все равно, что смерть, что жизнь, живут себе без любви – и хоть бы хны. А с нас, живых, спрос другой. Слова Пыли растекаются ядом по венам, становится тоскливо, так тоскливо, что хоть волком вой, всю глотку себе в мясо изорви да забудься болью. Хочется смалодушничать, сказать глупость, мол, правила надо было с самого начала подробно объяснять, надо было с самого начала сказать, за что лес может наказать, – но я молчу. Разве я не знал, что нельзя кровушку чужую проливать? Разве не знал? Знал. Это каждый живой знает. Зачем Пыли было объяснять очевидное? Самому от себя тошно становится, Настенька. – У тебя есть выбор, милмой, – усмехается Пыль. – Хочешь – станешь живяком, и меня, и лес забудешь да по Настеньке своей убиваться перестанешь. А коли надеешься с дочкой встретиться да однажды на той стороне навеки оказаться, то надобно искупить вину. Кровь пролить просто, да отмыть нелегко. Так что придется остаться со мной, в лесном услужении, стать рабом леса, его жрецом, его ушами и глазами. Служить ему как божеству. – Как долго? – голос хриплый, не мой, как будто стариковский. – Кто ж знает, милмой, кто ж знает, может, час, может, день, может, вечность – я считала первые лет десять, потом перестала. А зачем? Время, времяяяяя, – оглядывается по сторонам. – Где же ты, времечко? Видишь? Нету времени – и не было никогда. Оставь его живякам. Смотрю на огонь – он светит, да не греет. Ничто не греет без тебя, Настенька. Если придется в Гнезде век просидеть, да хоть два или три, чтобы заслужить прощение, – какая разница? Хуже, чем сейчас, вряд ли будет. – Я согласен на лесную службу. Пыль усмехается, смотрит на меня почти с жалостью – и почти с презрением, но ничего не говорит, оставляет маяться до вечера в тишине. За ужином объявляет: чтобы стать привратником вроде нее, надо три дня и три ночи не есть, не спать да пить одну студеную воду из речки. Потом трижды спрашивает, согласен ли я, и на третий раз вздыхает: – Будь по-твоему, милмой. В последний раз – по-твоему. Дальше вся твоя жизнь будет подчинена лесным прихотям. III Было оно или не было, правда то или нет, но тень тени сказывала, отражение отражения нашептывало, что под алыми облаками, под кровавой луной да серым туманом стоял дремучий лес, и был он гибелью и спасением для всякого, кому открывал путь на ту сторону, и загадкой, и разгадкой, и крыльями, и клеткой. Ку-ку, ку-ку, кукушка-кукушка, сколько мне осталось, сколько? не спать не спать не спать попробуешь заснуть Пыль будит песнями Пыль будит криками Пыль сторожит не-сон не спать не спать не спать нет нет нет не подходи ко мне Настенька снова белое лицо снова мертвое лицо снова на руках кровь кровь кровь сколько дней прошло сколько еще терпеть сколько Настенька, что с тобой сколько тебя одна, две, три четыре, пять, шесть пойди пойми которая из шести моя дочка все шесть танцуют все шесть шипят все шесть рвут кусают царапают все шесть не люди волки в человеческой коже как же хочется спать нельзя, нельзя спать не спать не спать тело ломит тело крутит бросает то в жар, то в холод |