Книга Просто конец света, страница 123 – Анна Кавалли

Щелчок.

– Лежать на чужих могилах невоспитанно, вставай, – желтоглазый парень помогает подняться. Ночь морозно серебрится свежим снегом, покалывает холодом щеки и нос, бледнеет инеем на могильных крестах и каменном памятнике Святослава Нюктова.

– Черт, он же убил меня! – в панике ощупываю себя, но я цела. – Стоп, кажется, я поняла правила игры. Надо выбрать, да? Новая потрясающая жизнь среди живяков или…

– Бинго! Ты угадала: фишка – в выборе. – Парень шутовски откашливается и говорит торжественно: – Наступили последние времена, Гарри. Нам всем придется выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко 37.

– Ты что, процитировал Дамблдора? Серьезно? Не обзавелся собственным фондом золотых цитат?

– «Гарри Поттер» – одна из многих крутых штук, которые стали популярными после того, как я эпично сдох, – усмехается парень, – а раз я Мальчик-Который-Не-Выжил, то могу позволить себе примерно всё, что захочу. Так что ты выберешь? Правильно или легко? – делает вид, что его ладони – чаши весов. – Легко или правильно?

Как выбрать, когда не знаешь наверняка, что подразумевается под «правильно»? Хочу задать вопрос, но Мальчик-Смерть хлопает себя по лбу:

– Прости! Совсем забыл. Я же задолжал тебе кое-что. Подарок.

Подарок? Какой еще подарок? Если только Мальчик-Смерть не решил помочь с вы…

– Здравствуй, Птичка, – раздается голос, который я давным-давно отчаялась услышать.

Поворачиваюсь, выдыхаю:

– Папа.

Он и правда стоит передо мной, улыбается, и снег вспыхивает серебром на его волосах. Папа совсем не изменился, остался таким же, как в нашу последнюю встречу.

– Ты прошла – ну, почти прошла – первое испытание, – усмехается Мальчик-Смерть. – Так что, как и говорил, тебе полагается подарок.

Папа делает шаг навстречу, раскрывает объятия. Ведет себя так буднично, словно вернулся не с того света, а с работы. Будто еще есть куда возвращаться.

– Ненавижу! – бросаюсь к папе, бью кулаками по груди. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – а потом затихаю в его руках.

Пахнет вишневым табаком и птицами, пахнет детством, мной – из прошлого, Женей, которая наверняка была бы в ужасе от меня настоящей. Папа гладит меня по голове, повторяет снова и снова: «Прости, я не должен был уходить», – объясняет – путано и торопливо, – что испугался района, живяков, самого себя, боялся, что станет как они, струсил и подвел.

Не хочу говорить, что не обижена. Я и так уже завралась донельзя. Конечно, папа струсил, подвел и оставил меня. В некотором смысле выбрал то, что легко. Но если бы лес смог забрать меня, как его, – просто так, без всяких дурацких схваток с живяками, – разве я бы отказалась? Да и после всего, что я сделала сама, странно упрекать других в том, что они несовершенство.

Наконец Мальчик-Смерть нас прерывает:

– Все, время вышло. Пора идти дальше.

– Что мне выбрать, папа? – заглядываю в родные глаза. – То, что правильно? Или то, что легко?

То, что легко, – это, очевидно, жизнь живяка. Ноль воспоминаний о лесе и той стороне, никаких проблем и сомнений. Но что подразумевается под «правильно»? Мальчик-Смерть так и не рассказал.

Папа качает головой:

– Я не могу выбрать за тебя, Птичка. Хотел бы, но не могу. И никто не может.

Мальчик-Смерть берет меня за руку и тянет за собой, но я вырываюсь и бросаюсь к папе. Уходить сейчас, после стольких лет врозь, кажется кощунством.