Книга Нелюбушка, страница 106 – Даниэль Брэйн

Севастьянов был дворянином, причем не бедным. Он никак не мог получить необходимое образование в пределах страны, где еще никто знать не знал о том, чем ему придется заниматься. То, что я видела, меня и смущало, и интриговало, и располагало.

Преувеличенно скромно. Небольшой кабинет в зеленовато-серых тонах, стол, обшитый зеленым сукном, обычный стул, какие я еще в детстве застала во всех присутственных местах, светлые обои в полоску, на стене портрет императора – а чей же еще, в затененном углу прекрасно себя чувствует пальма.

– Здравствуйте, Иван Иванович, – жизнерадостно сказала я. Анна подумала и сделала книксен. – Я пришла, как и обещала.

– Здравствуйте, – отозвался Севастьянов, как мне показалось, неприязненно, но кто на его месте был бы доволен? – Любовь Платоновна, если не ошибаюсь. Чем обязан?

Ты обязан взять меня на работу, потому что мне некуда пойти. Я вру, конечно. У меня есть погорелое имение. Но вру я, похоже, самой себе.

– Я рассказывала вам, что хочу работать на железной дороге, – напомнила я, и Севастьянов, скорее всего, без всякой связи с моим нахальным заявлением, а просто увидев, что у меняживот уже лезет на нос, указал мне на диван напротив окна. Я села, бросив взгляд на карту. Анна заинтересовалась вальяжным котом, заглянувшим на голоса.

Молчание затягивалось, я отрывала Севастьянова от дел, да и самой мне хотелось определенности. На стене размеренно тикали ходики, кот слегка обалдел от напора Анны, но смиренно сидел на полу.

– Я была абсолютно серьезна, Иван Иванович, – заметила я, глядя ему в глаза, а он хмурился и поглаживал усы. Сколько ему лет? Больше сорока, это явно, и это хорошо, он не должен быть так же дурен, как Евгений Лукищев или князь Убей-Муха. – Я вам рассказывала, что я могу и что хочу. Я не отниму у вас много времени, задам два вопроса, а вы ответите. Не ответите – значит, возьмете меня на работу.

За пятнадцать секунд продай себя инвестору. Получится ли у меня?

– Вообразите, что в составе вы обнаружили шесть человек, которые проехали от места посадки до нужной им станции и не заплатили. Платить им нечем. Что вы будете делать? – Рука Севастьянова замерла на усах, я передышки ему не давала. – Представьте, что двое из них проехали первым классом. Еще вы обнаружили, что вот эта важная дама осталась без багажа, а у господина украли бумажник. Теперь предположим, что в багажном отделении лежит невостребованный сундук, а в вагоне второго класса, под сиденьем, оставлен саквояж… вам кажется, что по какой-то причине лучше его не трогать. И, наконец, представьте, что в буфете началась драка между пассажирами первого и третьего классов. Вы уволитесь?

Несмотря на свои капиталы и сильную занятость, я предпочитала и МЦК, и Аэроэкспресс, и в других городах иногда каталась на общественном транспорте, потому что именно так, пешком и на автобусе, можно узнать новые места. Теперь я посылала благословения на головы тех, кто придумал вешать в салонах мониторы и показывать ролики про безопасность, а не бессмысленную рекламу. Может, реклама принесла бы сиюминутную выгоду, но точно не мне, мне сейчас эти ролики приносили проценты по долгосрочным инвестициям, только время я без всякого волшебства обратила вспять.

– Я, возможно, подам в отставку, – растерянно согласился Севастьянов и вышел наконец из-за стола, а я догадалась, что ему все, что я озвучила, в голову не приходило. Неудивительно, минует век, прежде чем человечество накопитмелкие неурядицы и трагедии и поймет, что их надо предупреждать. Я продавала Севастьянову бесценное. – Как вам взбрело такое, Любовь Платоновна? Драка… – Он передернул плечами. – С дракой проще всего.