Онлайн книга «Нелюбушка»
|
– Вы, барыня, не сомневайтесь, – Степка нагнал нас – часть ноши он успел взвалить на деда Семена. – Иван Иваныч человек честный, не то что эти все… Что в понятии крестьянина честь и честность? Однозначно не то, что под этим подразумевают дворяне, и это мне на руку. – Не погонит он нас? – спросила я с отчаянной улыбкой, и Степка,секунду подумав, замотал головой. – Вот и славно… Мне было страшно как никогда. Я вспоминала наш короткий разговор – может, и не прогонит. Может, прогонит. У меня есть имение, в конце-то концов, так отчего меня так колотит – от того, что Севастьянов не оправдает моих надежд? Он не обязан. Станция должна была заработать уже вот-вот, и я рассматривала ее с азартом посетителя музея. Стоял невыносимый шум, пахло креозотом, жженым углем, еще чем-то особенным, пахло дальней дорогой и суетой, и приятным волнением, и мечтами, обычно несбыточными. Века миновали, а чужой долгий путь травил душу по-новогоднему – вот сейчас случится какое-то чудо, но, конечно, при смене дат никакого чуда не произойдет, через полчаса уже не полезут ни курица, ни салатики, и елка намозолит глаза и будет напоминать, что февраль на дворе, и дорога опустошит карман и оставит в утешение пару облезших магнитиков и усталость. Я засмотрелась на башню, уже достроенную, и Степка объяснил: – Водонапорная башня. Я строил. В голосе его была гордость. В моей груди была живая тоска – крутилась, ворочалась, как потревоженный зверь. Мне хотелось забиться куда-нибудь и заплакать – желание детское и безответственное, и я, чтобы справиться, прижала к себе дочь и положила руку на живот. Степка кивнул на одноэтажный домик, указал деду Семену на пустую мощеную площадочку перед крыльцом – мол, скинь вещи пока сюда, сбросил узлы сам и поманил меня к домику. – Уверен, что он там? – с опаской спросила я. – Да как не быть, я тут, почитай, сколько времени. Там он и живет, и работает, стучитесь, барыня, не робейте, а хотите, я постучу? – и, не дожидаясь, пока я хотя бы открою рот, Степка сильным ударом сотряс дверь, я даже вздрогнула. Ответа я не услышала, а Степан разобрал, потому что сперва прислушался к чему-то – я с непривычки к станционному шуму все равно ничего не могла бы расслышать из-за криков и суматохи, из-за грохота последних приготовлений, – и кивнул. Я закусила губу и, ни о чем не думая совершенно, толкнула дверь. Он здесь живет и работает – крылечко, дверь и два окна. Семья живет в другом месте, это же очевидно – относительно крупный город, Мошков, в пяти верстах от станции, и первое время я гадала, отчего дорогу провели так далеко от него, потом узнала, что Мошков относитсяк другой губернии. И опять же, во все века губернаторы глотки друг другу резали, выясняя, по чьим землям пройдет дорога, по крайней мере, я бы на их месте непременно дралась за столь лакомый кусок. Аннушка жалась ко мне, Степка остался ждать снаружи, вместе с дедом Семеном. Степка хотел и дальше работать на дороге, и раз все повернулось задницей ко мне, не заберут ли его князь и княгиня Убей-Муха теперь обратно в имение? Севастьянов поднялся из-за стола, смотрел на меня с недоумением, и мне ничего не оставалось, как притвориться, что я рада встрече, и без приглашения пройти в кабинет. Лепнина и позолота попадались мне не везде, и я подозревала, что не самые далекие мои предки сделали неверные выводы, и все, начиная от станций метро и заканчивая отдельными квартирами, подчинили принципу «делай как я, а не как оно было на самом деле». Лидеры мнений просчитались, а может, сознательно прорекламировали ковры, салфеточки и громоздкую мебель, дорвавшиеся до богатств вчерашние чернорабочие начали им подражать, те, у кого уцелели хоть какие-то средства после семнадцатого года, принялись еще больше захламлять спальни, гостиные и кабинеты… |