Книга За Усами, страница 75 – Джинджелл Вэнди

— Тебе не кажется, что лучше самому его вынести? — спросила она.

— Вынести?

— Она не ушла далеко, — сказала Камелия, передавая ему поднос с чаем, прежде чем он осознал, что протянул руки, чтобы взять его. — Она, наверное, в саду, тушит. Ёнву любит свежий воздух, когда готовит — она также не уходит далеко от дома, когда знает, что ей нужно что-то приготовить.

В такомслучае, он, безусловно, попал в точку, подумал Атилас. Что ему действительно следовало бы сделать, так это извлечь выгоду из этого удара, чтобы точно выяснить, как много Ёнву скрывала от него, и что это могло бы значить для их расследования. Возможно, он и не был заинтересован в самом расследовании, но он определённо был заинтересован в том, насколько хорошо оно было раскрыто, и у него были все намерения сделать всё возможное, чтобы справиться с этой задачей как можно лучше.

Было бы очень хорошо сказать, что он просто пытался найти убийцу, чтобы показать себя с лучшей стороны Пэт и, следовательно, Зеро, но было бы трудно продолжать демонстрировать свои лучшие качества каким-либо значимым образом, не выполняя свою работу должным образом. Ёнву скрывала важные факты, которые, несомненно, изменили бы его взгляд на расследование. Пришло время разобраться с новыми фактами, которые были в его распоряжении, — если бы он смог добраться до них всех.

В таком случае ничего не оставалось, как вынести поднос в сад, как пожилой дядюшка, стремящийся успокоить — или, возможно, утешить — заблудшую племянницу. Эта мысль беспокоила его, как комар ночью в спальне, и Атилас отогнал её прочь, протиснувшись через наружную кухонную дверь в огороженный стеной сад. На этот раз он, конечно, не стал бы вмешиваться, он просто сыграл бы свою роль.

Как и предполагала Камелия, Ёнву была в саду, повернувшись спиной к дому. Она сидела, скрестив ноги и выпрямив спину, на столешнице высотой по колено, которая была встроена в покрытую травой землю, её белые волосы были гладкими и длинными, ниспадающими на спину. Она смотрела на маленькую кривую сосну, у которой бока были длиннее, чем высота, и которую кто-то посадил в огромный синий горшок в углу, где она могла постепенно расти сомкнутыми рядами раскидистых иголок.

Атилас пересёк сад и поставил поднос рядом с ней — движение, показавшееся ему странным и непривычным, несмотря на то что он был слугой. Это даже к лучшему. Он здесь не для того, чтобы утешать; он здесь для того, чтобы выполнить свою функцию и получить то, что он хотел. Он не подавал чай, его утешить и быть использованным.

— Не один человек, к моей чести, говорил мне, что чашка чая решает многие жизненные проблемы, — сказал он, присаживаясь рядом с Ёнву на край платформы. —В любом случае, он, по крайней мере, избавит от ранних заморозков, тебе не кажется?

Её взгляд цвета расплавленного серебра на мгновение задержался на нём.

— Сними обувь.

— Прошу прощения?

— Это столешница, — сказала она, не глядя на него. Она уже сидела босиком, пальцы её ног едва выглядывали из-под пышных юбок. — Невежливо надевать обувь и наступать на чью-то столешницу.

— Боже мой, — сказал Атилас, неожиданно растерявшись. Он бы предпочёл не снимать обувь и не опускать ноги на землю, но, поскольку предполагалось, что он должен делать всё возможное для получения информации, не было смысла проявлять чопорность. В конце концов, он был способен драться босиком — или в носках.