Книга За Усами, страница 15 – Джинджелл Вэнди

— В чём дело? — спросила она, прислонившись к дверному косяку, чтобы подчеркнуть мягкость своей одежды и волос.

Тот, что шёл впереди, который, казалось, не вспотел, сказал:

— Мы здесь, чтобы задать несколько вопросов о несчастном случае, который произошёл вчера утром.

Сердце Ёнву остановилось. Она беспечно спросила:

— Да? О каком несчастном случае речь?

— Я был бы признателен, если бы вы не притворялись, что не знаете, — сказал главный силовик, плотно сжав губы.

— Исходя из этого, я предполагаю, что либо кто-то из младших детей снова напился, либо у кто-то лишился печени. Вам нужно немного прояснить, что из этого ближе.

Челюсть главного силовика напряглась, а затем расслабилась, прежде чем он сказал:

— Если хотите так играть, будем играть. Сегодня мы нашли тело в Синсу-доне, и вы единственная лиса, о которой у нас есть сведения за последние сто лет, и которая устраивала беспорядок в городе.

— Я не лиса, — сказала Ёнву с угрюмостью, которая была ближе всего к раздражению, на которое она была способна. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не бросить на силовика прямой, устрашающий взгляд, который мог бы одновременно оскорбить и запугать его, и это было её первым побуждением. Силовики имели более высокий статус, чем среднестатистический житель Сеула, и бросить им вызов с глазу на глаз означало бы, что всё, что она делала со своим платьем, было зря. Раздражительность была чем-то таким, что силовики поняли бы и, в некотором смысле, оценили.

— Не уходите от ответа, — сказал силовик, скорее по-отечески.

Ёнву также подавила желание сказать ему, что он не задал вопроса.

— Если вы нашли тело в Синсу-доне, я к этому не имею никакого отношения. Я не была в Синсу-доне по крайней мере неделю, а я предполагаю, что тело не настолько старое.

— Не настолько, — согласился он. — А ещё это мальчик студенческого возраста, и у него отсутствует печень.

— Вам следует заглянуть в легенды кумихо, если хотите знать, почему кто-то убивает кого-то и забирает его печень, —сказала Ёнву. На этот раз ей гораздо лучше удалось сохранить раздраженный тон.

— Мы знаем, что такие, как вы, убивают людей и поедают их печень, — сказал второй силовик. — На данный момент это всё, что нам нужно знать.

— Вы действительно хотите говорить об этом на пороге? — спросил другой.

А вот это уже интересно. Они пришли сюда не для того, чтобы забрать её напрямую — им нужно было какое-то признание или оплошность, прежде чем они арестуют её. Ёнву впервые заколебалась. Она могла бы закрыть перед ними дверь и послать их восвояси, чтобы возвращались с новыми доказательствами, но, если бы она это сделала, у неё не было бы никакой информации о том, что происходит, или о том, как много им известно.

Она не знала бы, когда наступит решающий момент.

Поэтому она сказала:

— Можете войти, если хотите, но внутри я не могу сказать вам ничего такого, чего не могла бы сказать здесь.

Она посторонилась, чтобы впустить их, и заметила что-то цветное в конце коридора, в направлении кухни. До неё донёсся аромат свежего хлеба, и она увидела, как оба силовика глубоко вдохнули. В отличие от большинства корейских домов, в этом была полностью оборудованная духовка и плита, и, в отличие от большинства экономок, Камелия ещё и готовила. Она с такой же лёгкостью пекла хлеб, как и пулькоги(блюдо корейской кухни, род барбекю, обычно готовится из тонких маринованных ломтиков говядины или свинины — прим. пер.), но Ёнву это не волновало, пока Камелия готовила корейские блюда так же хорошо, как и она.