Книга Чай для господина Ли, страница 26 – Е. Лань

Я выбежала во двор. У пруда рос рогоз. Его корни содержат крахмал, но это долго. А вот водяные каштаны! Вэй Сяо Нин любила их грызть.

Я нашла корзинку с остатками каштанов. Почистила, нарезала мелкими кубиками. Бросила в сироп, и они стали сладкими и хрустящими.

Я добавила их в чай.

Глоток. Мягкая жидкость, а потом — хруст на зубах. Взрыв текстуры.

Идеально.

Я назвала это «Нефритовый Жемчуг», хотя жемчуга там не было, но маркетинг есть маркетинг.

Теперь у меня было два оружия. «Пурпурный Дракон» для мужа, чтобы доказать свое мастерство, и «Молочный Чай» для бизнеса, чтобы спасти клан.

Но как преподнести это Ли Цзы Фану? После того, что я видела в чайной, он в депрессии. Он не станет слушать про «варварское пойло» с молоком.

Нужен момент.

И момент настал быстрее, чем я ожидала.

На следующее утро, когда я поливала свой оживающий куст «Пурпурного Дракона» живой водой, он, кстати, на глазах расправлял листья, магия этого мира работала быстро, ко мне прибежал Мо Тин.

Теневой страж выглядел встревоженным. Обычно невозмутимый, он тяжело дышал.

— Госпожа Вэй! — он даже забыл поклониться. — Молодой Господин...

— Что с ним? —я выронила лейку.

— Ему плохо. Он вернулся вчера из города сам не свой. Заперся в кабинете, пил вино. А утром... слуги не смогли его разбудить. У него жар. Лекарь говорит — застой Ци на фоне нервного истощения. Он бредит.

Я знала этот диагноз. В моем мире это называлось «нервный срыв» и «выгорание», осложненное алкогольной интоксикацией или простудой.

— Почему ты пришел ко мне? — спросила я. — У него есть мать, есть лекари.

— Он зовет вас, — тихо сказал Мо Тин.

Я замерла.

— Меня?

— Он в бреду повторяет: «Чай... где этот чертов чай... цветы... дым...». Лекарь не понимает, о чем речь. Матушка Чжао пытается напоить его своими отварами, но он выплевывает. Госпожа, если вы что-то сделали с ним тогда, в кабинете... сделайте это снова. Спасите его.

Я посмотрела на свой «Пурпурный Дракон». Листья были еще молодыми, но уже налились силой. Три листочка. Хватит на одну чашку.

Это риск. «Пурпурный Дракон» — сильный энергетик. Если дать его больному, сердце может не выдержать, но если причина болезни — застой энергии, то «Дракон» пробьет каналы, как моя бамбуковая труба пробила засор в скале.

— Жди здесь, Мо Тин, — сказала я. — Я сейчас.

Я сорвала листья. Взяла кувшин с «Живой Водой», прихватила баночку с молочным чаем, на всякий случай, как глюкозу для мозга.

— Веди, — сказала я стражу.

Когда мы подходили к главному дому, я увидела суету. Слуги бегали с тазами. У дверей спальни Ли Цзы Фана стояла Матушка Чжао и кричала на лекаря.

— Бездарь! Если мой сын умрет, я тебя казню!

— Матушка, — громко сказала я, подходя.

Она обернулась, в её глазах была паника, смешанная с ненавистью.

— Ты! Это ты виновата! Ты довела его своими выходками! Ведьма!

Она замахнулась на меня веером, но Мо Тин перехватил её руку, мягко, но твердо.

— Госпожа Чжао, Молодой Господин звал жену.

— Пропустите меня, — сказала я ледяным тоном. — Или вы хотите, чтобы он умер, пока мы выясняем отношения?

Матушка Чжао задохнулась от возмущения, но отступила.

Я вошла в спальню. Здесь пахло болезнью: потом, лекарственными травами и безысходностью. Окна были плотно закрыты.

— Откройте окна, — скомандовала я. — Ему нужен воздух.