Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 34 – Саманта Шеннон

После напряженной недели в компании преступной братии я планировала провести пару дней с отцом. Джексон никогда не понимал, зачем это может быть нужно: все, что лежало за пределами Синдиката, он считал недостойным нашего внимания. И неудивительно, ведь своей семьи, насколько мне известно, у него не было. Возможно, Лондон слепил его как куклу – из воска и волос.

В тот день лил дождь. В тот день моя жизнь изменилась – не в первый раз, но навсегда.

В полумраке берлоги я лежала на кушетке, подключенная к аппарату жизнеобеспечения. Телом я была в Севен-Дайлс. А сознание блуждало севернее, в районе Марилебон.

Я назвала себя грезящей странницей. Позвольте пояснить. Среди множества разновидностей ясновидения мой дар с трудом поддается описанию. Если в двух словах: он позволяет мне странствовать в эфире, забираясь дальше остальных. Я не читаю мысли, а выступаю неким подобием радара и своим обостренным восприятием ощущаю мир духов в радиусе мили.

Я первая узнавала, когда на нашей территории появлялись чужаки. От меня никому не скрыться, поэтому Джексон использовал мои способности в качестве прибора слежения.

Любое ясновидение было вне закона, а если оно приносило прибыль, то и вовсе каралось смертной казнью. Тех, кого ловили на гастролях (как мы называли это между собой), приговаривали к азотной асфиксии. Впрочем, публичные повешения и пытки за государственную измену тоже никто не отменял.

Я заслуживала смерти только за то, что дышала.

Но я отвлеклась.

Вернемся в тот знаменательный день. Я выслеживала неуловимого чужака с крайне необычным лабиринтом, который уже дважды наведывался в наш район. Описание незваного гостя даже Джексона ставило в тупик. Судя по количеству защитных механизмов, обладателю лабиринта минула не одна сотня лет, что в принципе невозможно. Скорее всего, к нам забрел ясновидящий, чья сила не имела аналогов.

Джексон человек подозрительный. По негласному правилу каждый, кто являлся в его сектор цитадели, обязан был доложить о себе, однако объект моей слежки явно не спешил.

Погрузившись в эфир, я снова почувствовала тот лабиринт. Если упущу его, Джексон будет в ярости.

Разыщи нахала, что шляется по нашей территории, милочка. Он ответит мне за оскорбление.

По близлежащим кварталам сновали тысячи лабиринтов. Я изо всех сил старалась не упустить тот, что выделялся из толпы. Он притягивал, торопил, словно чужак мог почуять меня так же, как я его.

Таинственный гость стремительно ускользал из зоны досягаемости. Мне давно следовало прекратить слежку, однако эта тема не на шутку тревожила обычно невозмутимого Джексона, и стоило кому-нибудь из нас затронуть ее, босс сразу впадал в депрессию, чаще всего затяжную.

Восприятие работало на пределе, превозмогая мои бренные путы, но было уже поздно. Осязаемый еще секунду назад лабиринт вдруг исчез, словно растворился в эфире.

* * *

Кто-то тряс меня за плечо. Я издала слабый протестующий возглас, и тряска прекратилась.

Моя серебряная пуповина – связующая нить между телом и духом – благодаря своей невероятной подвижности позволяла улавливать лабиринты на расстоянии. Сейчас она резко привела меня в чувство. Стоило открыть глаза, как Даника посветила в них фонарем.

Даника Панич – наш местный гений всего тремя годами старше меня, инженер и фурия неустановленной категории, – мозгами уступала лишь Джексону и обладала шармом и чуткостью кувалды.