Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 32 – Саманта Шеннон

Элиза водила меня по подпольным лавочкам, где за определенную мзду гадали на хрустальных шарах, где ворожеи предрекали будущее по картам. Мы пили кофе. Шарахались от легионеров и так увлеклись нелегальным существованием, что почти напрочь забыли про антипаранормальные оповещения, регулярно звучавшие с экранов, позабыли о ясновидцах, сложивших голову на плахе, о Сайене, чья зловещая тень нависала над каждым из нас и сулила страшную смерть. Казалось бы, как можно жить внутри вражеского государства и не помнить о нем, – чудеса, да и только.

По словам Ника, в этом и заключался наш протест против тирании. Протест тихий, невидимый глазу, однако самим своим присутствием, процветанием, умением извлекать прибыль из своих талантов мы противостояли Сайену. Я по опыту знала: любой другой мятеж сулит нам погибель. Так уж сложились обстоятельства, но мы смирились и довольствовались тайным бунтом.

Арендную плату успели собрать до заката. Вернувшись в берлогу, мы втроем – к нам присоединился Ник – долго болтали, рассказывали, чем занимались до того, как попали в «Семь печатей». У Элизы, сироты, обитавшей в Синдикате с младенчества, накопилась масса историй. С наступлением ночи, когда мы разбрелись по комнатам, у меня аж щеки болели от смеха.

Стоило переступить порог, как в глаза мне бросился мотылек на окне. А потом клочок бумаги на подушке. Написанное знакомым изящным почерком послание гласило:

Встречаемся у колонны с солнечными часами.

В душе шевельнулся полузабытый страх. Стиснув зубы, я потянулась за курткой и, едва очутившись на улице, увидела его. Автор записки стоял подле иллюминированной колонны, знаменовавшей центр квартала, и опирался на антикварную трость. При виде меня он не шелохнулся.

– Добрый вечер, Пейдж.

Я приблизилась и сунула руки в карманы:

– Привет.

Нервы натянулись до предела, живот крутило от страха. Все три недели меня грыз червячок сомнений: а вдруг Джексон просто ждет удобного случая, чтобы избавиться от меня? Вдруг Элиза и Ник ошиблись на мой счет?

– Хорошо провела время?

– Великолепно.

Он устремил взгляд на солнечные часы. Севен-Дайлс располагался на пересечении семи улиц и смыкался у колонны, увенчанной, вопреки названию, лишь шестью солнечными циферблатами. Ник рассказывал, что изначально улиц было шесть, отсюда и недобор. Впрочем, местные придумали считать за циферблат саму колонну. Я уставилась на синие круги с золотым орнаментом.

– Пейдж, нам надо серьезно поговорить. У меня к тебе предложение.

Первая фраза испугала до обморока, зато вторая воодушевила. Речь явно пойдет не об увольнении.

– Доктор Найгард служит мне верой и правдой уже восемь лет, однако, как ты наверняка заметила, работа в Сайене не позволяет ему всецело посвящать себя «Семи печатям». Уверен, нет нужды объяснять, как обширна наша деятельность. И насколько она опасна. – Джексон стукнул тростью о мостовую. – Элиза – медиум. Безусловно, талантливый, усердный, но категория мелковата для наследницы и протеже Белого Сборщика.

Я озадаченно нахмурилась.

– В знак своего расположения я даровал Нику с Элизой по одному из солнц, знаменующих их место в «Семи печатях».

Наконечник трости уперся в циферблат, обращенный к берлоге, и снова опустился на мостовую.

– Смотри, лапушка! Это все твое. Улица, дорога – все для тебя: броди, сколько душе угодно. Пройдя по этой дороге, ты очутишься в лабиринте криминального мира Лондона, твоей истинной ипостаси. Нужно лишь открыть в себе Бледную Грезу. Пустить ее в сердце. Она избавит тебя от сомнений, одиночества, страхов, какие терзали Пейдж Махоуни, и обратит их в золото. Пробудит ото сна спящий доселе талант. Сделай это, и будешь знатной подельницей.