Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 250 – Саманта Шеннон

Миннэ поднял бокал, и зал взорвался ликующими возгласами. У меня скрутило желудок.

Я-то считала, что строительство второй колонии только обсуждается. Даже если Оксфорд сгорит дотла, во Франции уже возводят замену.

– Как верно подметили наследные правители, сегодня мы не только чествуем будущее, но и вспоминаем мрачное прошлое, – продолжал надсмотрщик. – Стараниями раскаявшихся паранормалов вас ждет незабываемый вечер. Пьеса погрузит вас в смутные времена, когда рефаимы еще не явились в наш мир, – времена Кровавого Короля.

Артисты строем вышли из-за кулис. Многие наводнили галерею, смешавшись с эмиссарами.

Лисс заранее объяснила мне замысел. Они воспроизведут биографию Кровавого Короля. Ей досталась роль Элизабет Страйд[22], пятой жертвы. Компанию акробатке составляла Лотта, провидица, изображавшая Кэтрин Эддоус[23].

Большинство актеров были в масках и костюмах Викторианской эпохи. Надсмотрщик скинул плащ и предстал перед публикой в монаршем облачении вплоть до мехов и драгоценностей. Зрители восторженно зааплодировали. Белтрам играл принца Уэльского, будущего Кровавого Короля.

– Прошу любить и жаловать пьесу «Падение Кровавого Короля».

Какое оригинальное – в кавычках – название.

Естественно, Кахал Белл первым захлопал в ладоши. Артисты кружили по сцене, расставляя декорации и реквизит. Справедливости ради, все было отлажено до мелочей.

Действие первого акта разворачивалось в опочивальне. С напыщенным английским акцентом Сирил представился лордом Фредериком Понсонби, бароном Сайсонби и доверенным секретарем королевы Виктории.

– Ваше высочество, – обратился он к надсмотрщику, – не желаете прогуляться?

– А есть ли у тебя короткий камзол, Понсонби?

– Только фрак, ваше высочество.

– Пора бы знать, что утреннему променаду приличествуют короткий камзол и шелковый цилиндр. А твои панталоны! Ничего отвратительнее в жизни не видел.

Зрители зафыркали. Не знаю, насколько сцена соответствовала действительности и несла ли она хоть какую-то смысловую нагрузку. Сирил затравленно обратился к публике:

– После долгой череды невзгод – в том числе навеянных моим фраком и злосчастными панталонами…

Сочувственный смех.

– …Принц разочаровался в своей праздной жизни. Он пил, путался с женщинами, чревоугодничал, зачастил в игорные заведения, но ничто не могло утолить его растущий аппетит. В тот день он попросил сопроводить его на экскурсию.

Действие перенеслось в парк. Ярмарочный орган заиграл «Daisy Bell» – отсылка вызвала понимающие смешки. Песня якобы посвящалась леди Фрэнсис Гревилл, графине Уорик, а Эдуард Дамский угодник славился своими многочисленными романами.

Очевидно, Понсонби выполнял функцию рассказчика. Сирил с отчаянием смотрел на нас, пока они с надсмотрщиком медленно огибали сцену.

– Я не прочь молиться вечному отцу, – загремел надсмотрщик, закуривая сигару, – но за какие грехи меня наказали вечной матерью, Понсонби?

– Воистину, друзья, ни один человек не испытывал тех страданий, что перенесла моя королева, глядя, как ее сын ступает на путь зла, – как будто вскользь произнес Сирил. – Она все знала, как и славный принц Альберт. Почему же я не замечал очевидного?

Я не могла оторваться от пьесы, завороженная чудовищной смесью правды и вымысла.

– Я знал, что ты безрассуден и слаб, – вступил акробат, изображающий принца Альберта, – но не предполагал, что ты еще и распутник.