Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 253 – Саманта Шеннон

Страж наконец определился с концепцией. Мои плечи машинально расправились, живот свело. Он уловил перемену и остановился.

– Пейдж? – Никогда еще он не произносил мое имя так глухо, так утробно.

– Все хорошо, – заверила я.

Помедлив, Страж принялся за работу. Собрал мои кудри в толстый пучок на затылке, стянул атласной лентой и стал укладывать по одному.

Никого и никогда я не ощущала так явственно. Он колдовал над моей прической не торопясь, словно впереди у нас была целая ночь. От малейшего касания по телу пробегал ток.

Вопреки ожиданиям, Страж не ограничился банальным пучком – хотя и тот вполне сгодился бы, – а творил нечто замысловатое. Периодически он вставлял мне в волосы шпильки, вызывая сладкую дрожь. Зачарованная нашей хрупкой близостью, я совсем утратила счет времени.

Поэтому слишком поздно заметила: он снял перчатки, что заставляло осязать его еще острее. Даже если прическу он мне делал не по своей воле, рефаимам строжайше запрещено прикасаться к людям голыми руками.

Не знаю, как он отважился, но мысленно молила: продолжай.

Когда Страж закончил, я судорожно перевела дух и ощупала замысловатую укладку. Несколько локонов обрамляли мое лицо.

– Где ты этому научился? – изумилась я.

– Давняя обязанность, от которой меня освободили.

Я оглянулась назад. Глаза рефаима пылали.

– У меня для тебя подарок. – Он порылся в кармане камзола. – В подчинении Наширы есть свирепый крушитель – полтергейст. Если она натравит его на тебя, подвеска отразит нападение. – Пауза. – Ты позволишь?

Завороженная его голосом, я почти не разбирала слов, поэтому только кивнула в ответ.

Он застегнул на моей шее тонкую серебряную цепочку с изящным кулоном в форме крыльев.

– Если Нашира меня убьет, позаботься об остальных, – попросила я. – Посади их на поезд.

– Уверен, моя помощь не понадобится.

– Пожалуйста. – Получив в ответ кивок, я продолжила: – Если она обратит меня в падшего ангела, поклянись, что освободишь меня. Нет пытки хуже, чем смотреть, как она использует мой дар.

– Клянусь, но ничего подобного не случится. Ты пережила Дублинское Вторжение, Пейдж Махоуни. А Двухсотлетний юбилей переживешь и подавно.

– Почему ты снял перчатки? – чуть слышно проговорила я.

Мои чувства обострились, впитывая его близость.

– Я не страшусь прикасаться к людям и устал притворяться.

– А почему другие боятся?

Страж лишь смотрел на меня; глаза горели так, что озаряли скулы.

Не соображая, что делаю, я взяла его мозолистую ладонь, сплела его пальцы со своими:

– Видишь, мир не рухнул.

Его взгляд скользнул от наших рук к моему лицу.

– Я и не сомневался.

Наверное, мной овладело безумие, сродни тому, что испытывают приговоренные к смертной казни, охваченные единственным желанием – бежать. Наверное, меня вдруг перестал терзать страх перед последствиями. А может, просто хотелось бросить вызов Сайену.

Так или иначе, я прижала его теплую ладонь к своей щеке. Страж не противился, только молча следил за каждым моим движением. Я мучительно жаждала его – и слишком замерзла, чтобы противостоять соблазну.

Перед смертью могу себе позволить. Сложно сказать, что именно я чувствовала, но хотелось быть желанной, осязаемой – здесь, в темной комнате, посреди алого безмолвия. Он рядом, алчущий, как тот невидец из притона. Сегодня все получится.