Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 173 – Саманта Шеннон

– В центре у нас солнечная зона, где обитает душа, фантом.

– Ага. Серебряная пуповина служит подобием страховочной сетки или троса, не позволяя большинству ясновидцев покинуть пределы круга.

– Только не мне.

– Верно. У основной массы связующая нить между лабиринтом и фантомом – максимум дюйм. – Элиза чуть раздвинула большой и указательный пальцы. – А у тебя – с милю, отсюда твоя способность без ограничения странствовать по зонам и ощущать эфир в недоступном нам радиусе. Я лично вижу призраков и ауры в непосредственной близости от себя. Даже наших сейчас не чувствую.

В отличие от меня.

– У странников тоже есть предел, – заметила я. – Просто мы пока его не выявили.

– Вот почему необходимо соблюдать осторожность. Неизвестно, чем грозит твое отрешение от тела. Надо смотреть, наблюдать.

Я кивнула. Джексон изложил мне теорию переселения, но Элиза растолковывала все куда подробнее.

– А что происходит за пределами солнечной зоны? – поинтересовалась я.

– Умереть не умрешь, но если окажешься во втором круге, будь начеку. Когда я слезала с астры, меня частенько туда заносило. Начинается ломка, ты пытаешься переждать ее в лабиринте, но вместо солнечной зоны попадаешь в другую. Напрягает дико.

– Но дальше второго кольца никто не совался?

– Насколько мне известно, нет. Выход за пределы дозволенного чреват невыносимыми болями. Пуповина может лопнуть, и человек лишится рассудка. Ты у нас уникум, раз свободно витаешь туда-сюда.

– Ага, уникум. Скорее, цирковой уродец.

– Не говори глупости, Пейдж. Мы не фрики и не уродцы. А ты вообще единственная и неповторимая. Прыгунья. – Элиза склонилась над рисунком. – Получается, зон целых пять. Любопытно.

– Солнечная, сумеречная, полуночная, абиссальная и хадальная. Их не перепутать, настолько они разные.

– Отлично. – Элиза вернула мне альбом. – По возможности добавь детали и завтра покажешь мне. Джексон оценит. Он хочет написать памфлет о лабиринтах, но без твоей помощи здесь никак.

– Уже предвкушаю авторские отчисления.

– Я ему передам, – засмеялась Элиза и направилась к двери, но на пороге обернулась ко мне. – Ты знаешь поговорку, Пейдж: из Синдиката обратной дороги нет. Скоро Надин с Зиком в этом убедятся, когда начнут тосковать по дому. Уверена, что тебе у нас хорошо?

– Лучше не бывает, – искренне ответила я. В душной комнате, набитой контрабандой, я чувствовала себя как рыба в воде.

Элиза улыбнулась, но улыбка вышла невеселой.

– Ладно. Пожалуй, наведаюсь на пару часиков в клуб. Вернусь к рассвету.

– Развлекайся.

– На этот счет не волнуйся. – Позвякивая браслетами, она выскользнула из комнаты.

Элиза Рентон, не моргнув глазом, инсценирует пару убийств, а потом идет танцевать до упаду. Восхитительная женщина. Я принялась штриховать круги – каждый темнее предыдущего.

Дверь снова распахнулась, но вместо Элизы на пороге возник возбужденный, раскрасневшийся Джексон и одним махом осушил бокал абсента. Я отложила альбом.

– Джексон?

– Нечитаемый, – выпалил он, лихорадочно сверкая глазами. – Дорогуша, у тебя появилась компания. Очередной бриллиант среди стекляшек. Наш дорогой мистер Саенс нечитаемый.

«Магдален» – здание старинное. Если верить Гейл, бывший колледж возвели в 1458 году, за много веков до основания Сайена. Несколько часов я просидела в его стенах, вздрагивая при каждом ударе колокола.