Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 172 – Саманта Шеннон

Однако паренек медлил:

– Ваш будуар?

– Второй этаж, первая дверь.

Растерянно кивнув, Зик стал взбираться по скрипящим ступеням. Бедняга явно не понял, куда попал. Джексон взял меня за локоть и притянул к себе.

– Как тебе его лабиринт? – шепнул он.

– Никогда с таким не сталкивалась. Он очень темный, громоздкий…

– Прекрасно. Ни слова больше.

С сигарой во рту он чуть ли не бегом поспешил наверх. Элиза привалилась к балясине.

– Вечер перестает быть томным. Не представляю, куда ее селить. Может, сделать перегородку в мансарде? – Она потянулась за шляпой. – Поможешь состряпать место преступления?

– Нет, но тебя дождусь. Одна справишься?

– Само собой.

Она отправилась наверх, оставив меня наедине с покойным пейзажистом. При всей симпатии к Питеру, собеседник из него никудышный.

Время было позднее, но я твердо решила не ложиться до возвращения Элизы и, заварив крепкий кофе, устроилась в кабинете, где висела наша гордость – портрет темноволосой женщины в струящемся алом платье, которая всматривалась в хрустальный шар. Джексон заплатил целое состояние за последний шедевр Джона Уильяма Уотерхауса, написанный в 1902-м, через год после свержения Кровавого короля.

Приоткрыв окно, я засела за черновик нового памфлета Джексона – «Уловки странствующих мертвецов». Предыдущие главы рассказывали о четырех типах призраков: ангелах-хранителях, привидениях, музах и психопомпах-проводниках.

Сейчас предстояло прочесть о полтергейстах. От шрамов на ладони по-прежнему веяло ледяным холодом.

Собрав необходимое, Элиза облачилась во все черное и выскользнула за дверь. Надин расхаживала по мансарде. Джексон может злиться сколько угодно, но Надин совершенно права: комната – твоя крепость, а не проходной двор.

Памятуя, что утром ему на службу, Ник около часу ночи поспешил в свою квартиру на Мэрилебон. Элиза вернулась ближе к половине второго.

– Готово, – шепнула она, стягивая перчатки. – Меня не засекли.

– Уверена?

– На все сто. – Она сняла шляпу. – Как обстановка?

– Надин спит. Джексон до сих пор болтает с Зиком.

– На фурию он не похож, слишком зашуганный. – Элиза плюхнулась на мою кровать. – Джекс сказал, они не американцы. А кто тогда?

– Зик из Мексики, Надин учится в Бостоне, но родилась, думаю, в Канаде.

– Выходит, они росли по отдельности?

– Понятия не имею.

– Умираю, хочу послушать, как живется в свободном мире. – Элиза принялась обмахиваться памфлетом. – В такую жару не уснешь. Может, сгоняем в «Псионику»?

– Нет, я зареклась ходить с тобой на танцы.

– Почему?

– Забыла наш последний поход? – буркнула я. – Кое-кто свалил с криомантом, а меня бросил одну в спиритическом клубе.

– Мм, парень оказался с изюминкой, – мечтательно улыбнулась Элиза. – У него тяга класть лед в…

– Только без подробностей.

– В коктейли, Пейдж. Я хотела сказать, в коктейли. – Элиза подмигнула, поправила сережки. – Ладно, найдем тебе другое занятие. Джексон хочет, чтобы ты нарисовала свой лабиринт.

– Я не умею. Художник у нас ты.

– Нарисовать не цветы, а саму структуру – желательно с высоты птичьего полета. Мы давно пытаемся детально изобразить человеческий лабиринт, но наш потолок – солнечная зона, хотя в теории колец как минимум три. Выручишь?

– Конечно.

Элиза дала мне альбом и карандаш, а сама включила камеру на датапэде, чтобы заснять процесс. Мне удалось нарисовать подобие мишени из пяти кругов. Закончив, я сдула с листа него пыль и протянула альбом Элизе.