Онлайн книга «Другое настоящее»
|
* * * Про бойкот становится ясно на следующий день. Джон в колледже не появляется. Ильи тоже не видно. Стася грустит в одиночестве, и над ней словно завис невидимый колпак – даже когда она идет по оживленному коридору, никто не приближается к ней вплотную. Незнакомые ребята подходят, чтобы похлопать меня по плечу. Девушки молча берут за руки и сразу же отпускают. Обычно чужие прикосновения выбивают меня из колеи, обняться и поплакать – совсем не моя история, но сегодня они не раздражают. Наоборот: кажется, будто все эти руки принадлежат одному родному человеку, приподнимают меня над полом и покачивают – такие надежные… Я подхожу к ней на улице. Она курит, я тоже достаю свой «айкос» и встаю рядом – нет, никаких колпаков, ничего такого, что пружинисто оттолкнуло бы меня в сторону. – Стась, а где Джон? Тут у нее начинают дрожать губы, и сама она кривится совсем как мой племянник Митя, прежде чем открыть рот и призвать на помощь весь мир. – Не произноси его имя. Пока что я не вполне понимаю посыл этой фразы: потому что он мудак или потому, что я? – Ему из-за тебя очень плохо. Он, может, вообще сюда больше не вернется. Значит, все-таки я. – Ты ему жизнь сломала. – А он тебе – нет? – спрашиваю я тихо. – Кате? Вике? Нет? – Зачем ты вообще к нам приехала, – давится она словами. – Без тебя все было хорошо. – То, что было, Стась, называется абьюз. Насилие, если по-нашему. Неужели ты не понимаешь? Грызет ноготь, смотрит прямо на меня – тушь осыпалась и лежит под ее глазами неопрятной грязью. – Чего ты к нам пристала? Вали обратно в свою Москву. Ты здесь никому не нужна. – Не тебе решать. Слова в ней заканчиваются. Она с силой толкает меня в грудь обеими руками – если бы не стена, я вряд ли устояла бы на ногах, – и бежит, держа висящую на плече сумку. Та нелепо болтается у нее за спиной. Я делаю несколько шагов к крыльцу. Телефон сигналит о входящем сообщении. Наверняка Маша – мы должны были встретиться после занятий с ней и несколькими студентами, которых я не знала, но они хотели бы познакомиться. Нет, не она. «Я тебя жду». Ни в какой гараж я, разумеется, не собираюсь. Ничего интересного Джон мне сообщить не может. «Я даже последнего разговора не заслужил?» Еще шаг. Засунь себе свои манипуляции в… «В смысле – последнего? Ты уезжаешь?» Джон набирает сообщение… И стирает, кажется. Я уже почти готова засесть в читальном зале до появления Маши, но тут он наконец определяется с формулировкой. «Можно и так сказать». Ладно, хрен с тобой. Будет тебе последний разговор. Надеюсь, десяти минут хватит. В последний раз я ходила этой дорогой, когда драила чертов сарай в надежде на то, что туда придут люди, и будет играть музыка, и мы с Джоном постоим рядом с улыбочками, как добродушные хозяева собственного дома… Когда мы еще не налетели друг на друга с постиками и подкастами наперевес. Дырявый мост, знакомая колонка, дверь вагончика открыта нараспашку, я вижу это издалека. Черные стены больше мне не нравятся. Действительно как в гробу. Или после пожара. Джон сидит на своем диване мрачнее тучи. Даже головы не поднимает, зато ко мне оборачивается Илья, который до этого исполнял перед Джоном странные прыжки. – Ну наконец-то, – жеманно тянет он бабьимголосом. – Ты его обидела! Проси прощения! |