Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 166 – Александра Лавалье

Вельская милостиво качнула бокалом. Вокруг зазвенело. Кто-то сунул в руки Алексея фужер с шампанским, и он одним махом, пытаясь заглушить злость, осушил его.

Вельская переместилась по залу, и все моментально потеряли к Алексею интерес. Туманов исчез так же неожиданно, как и появился. Воспользовавшись моментом, Алексей отошёл к креслу в углу. Позиция была довольно выигрышной, она позволяла наблюдать за Вельской и её свитой, не вмешиваясь в происходящее. Ну и давала возможность отдышаться, что уж тут скрывать.

Алексей внимательно оглядел присутствующих. Кто эти люди? Ни одного знакомого лица! Какие-то мужчины были в штатском, какие-то в военной форме, и нельзя сказать, что между гостями наблюдалось что-то общее. Люди в гостиной не были одного круга, ни социальный, ни финансовый статус их не сближал. Единственное, что объединяло этих господ, – блаженная улыбка, возникающая при взгляде на Анну Юрьевну. Создавалось впечатление, что на именины королевы романса приглашены случайные слушатели из концертного зала. Но Алексей понимал, что, конечно, это не так. Закономерность в отборе гостей есть, только ему она пока не очевидна. Хотя влюблённость в Вельскую – чем не основание для отбора?

Анна Юрьевна сегодня сияла, временами в прямом смысле слова. Золотое шитьё халата отражало свечной свет, и, вызывая восторженные вздохи, на женщине вспыхивали то драконы, то заморские птицы. Вельская казалась одновременно загадочной и доступной, заставляя мужчин приближаться. И самое удивительное в том, что сейчас ей можно было дать не больше тридцати. Вероятно, свечное освещение в гостиной – хорошо продуманная уловка, не только создающая атмосферу, но и диктующая восприятие примы.

Болезнь её, казалось, отступила. Алексей не мог увидеть в сверкающей женщине свою пациентку. Его лечение, как и присутствие в этом доме, было больше ей не нужно. Его злость, бессилие и жажда правды – всё было несвоевременным и неуместным. Возьмись он говорить в этой гостиной об убийствах – его попросту поднимут на смех. Никто не заподозрит в королеве убийцу.

Меж тем в зале что-то готовилось. Господин Туманов метался между гостями, мягко оглаживая их толстыми пальцами и уговаривая разойтись в стороны, чтобы освободить центр. «Сюрприз, сюрприз», – доносилось со всех сторон.

Андрей Давидович добился своего, гости раздвинулись. Он выскочил в освободившееся пространство, будто конферансье на сцену, развёл руки в стороны, требуя тишины, и произнёс:

– Великолепная Анна Юрьевна! Всем нам известна простая истина: ничто в мире не сравнится с вами ни талантом, ни красотой. Всё остальное – бледные, прозрачные тени. Но иногда и тень оказывается прекрасной. Позвольте мне удивить вас! Это ни в коем случае не подарок, правил я нарушать не смею! Я лишь надеюсь удивить, чтобы заслужить благосклонный взгляд!

Двери гостиной распахнулись, и слуги медленно и осторожно вкатили низкую платформу, украшенную фруктами и цветами. В центре платформы стояла ледяная фигура, обнажённая нимфа, с легко узнаваемыми чертами лица Анны Юрьевны.

Алексею стало неловко, будто он действительно увидел присутствующую в зале даму в обнажённом виде. Однако остальных, похоже, ничего не смущало. Мужчины подтянулись поближе и обступили платформу. Кто-то подал руку Вельской, та поднялась по ступенькам и, ступая прямо по цветам, приблизилась к статуе.