Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 169 – Александра Лавалье

Лицо Вельской помертвело. Алексей даже обрадовался этому. Всё наносное, что мучило его весь вечер, исчезло в момент. Королевский флёр исчез, перед ним стояла обычная оскорблённая женщина. Вельская прошипела:

– Вы хорошо разбираетесь в дамских дрязгах. Но даже положение моего лечащего врача не позволяет вам оскорблять меня!

– И в мыслях не было! – Алексей открыто усмехнулся: – Скорее, я преисполнен сочувствия…

Он достал из кармана второй пистолет. Вельская невольно отшатнулась. Алексей продолжил как бы между делом:

– Представляю, как было неприятно, когда Глафира Степановна угрожала вам вашим же пистолетом. Что она хотела? Признания, что это вы подослали отравленный коньяк и убили своего любовника?

Вельская неожиданно улыбнулась и выдохнула снисходительно:

– Всё-таки не разбираетесь, это было бы чересчур.

Она провела рукой по его щеке. Алексей отклонился, стараясь не дёрнуться. Пальцы у неё в самом деле были ледяные.

– Вы забавный, ищете страстей, хотите знать… Думаете, это вам поможет? Наивный… Я вам скажу! Всё гораздо проще…

Вельская перестала оглаживать Алексея и, закинув голову, чтобы смотреть ему в лицо, начала говорить. Шёпотом, будто посвящала в тайну.

– Она насмехалась надо мной, говорила о том, чего я лишена и не получу никогда. Положение в обществе, своё имя и Дмитрия тоже… Вы знаете, ведь я… унижалась, просила его развестись, быть со мной… и она об этом знала.

Вельская печально улыбнулась:

– Дмитрий был единственным мужчиной, которого я когда-то любила. Давно, ещё в юности. Он был моим первым… Это потом любовь превращается в игру, и ты точно знаешь место, куда нужно надавить…

Вельская поднесла пальчик к Алексею, не задевая его.

– …чтобы мужчина делал то, что тебе нужно. Это увлекательно временами. Это власть!

Она выдохнула это слово ему в лицо и резко отстранилась.

– Но потом эта игра прискучивает. И от одиночества не спасает… Мне почти не понадобилось усилий, чтобы после женитьбы Дмитрий вернулся ко мне. Он был рядом, но он был не мой. Всю жизнь я жила с пустотой в душе. Как вы думаете, Алексей Фёдорович, за что я так наказана?

Алексей сглотнул. Он ожидал совсем других слов. Ему вновь было жаль Анну Юрьевну, и он почти позабыл обвинения, которые собрался предъявить ей этим вечером. Грустно улыбаясь, Вельская вынула оружие из его руки и подняла оба пистолета на уровень глаз, будто пытаясь разглядеть отличие. Между дамами, которым они принадлежали, конечно.

Не дождавшись ни слова от Алексея, Анна Юрьевна отошла на несколько шагов и встала, приняв эффектную позу, у окна. Алексей усмехнулся про себя: театральные эффекты в поведении этой дамы неистребимы. Вельская скучно заметила, глядя в окно:

– Глафира смела смеяться надо мной… Согласитесь, после этого она должна была умереть?

Вельская подняла оба пистолета и выстрелила. Алексей ошибся. Её театральная поза была не чем иным, как устойчивой позицией стрелка.

Пуля скользнула по больной ноге Алексея, витражное окно за спиной рассыпалось. Алексей машинально схватился рукой за рану. За дверью послышались испуганные возгласы и бас господина Туманова, успокаивающий гостей.

Анна Юрьевна недовольно оглядела пистолет, который вынула из рук Алексея:

– У-у! Он ещё и не заряжен! Довольно глупо с вашей стороны.