Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 171 – Александра Лавалье

Господин Туманов, будто вовсе не замечая Алексея, сел на водительское место и продолжил курить. Будто невзначай, подчинённые Туманова окружили автомобиль и стояли, спокойно переговариваясь. Только ни малейшей лазеечки между ними не осталось. Положение выглядело безвыходным в прямом смысле слова.

Автомобиль постепенно наполнялся дымом, но окна были плотно закрыты. Алексей поморщился, дышать становилось тяжело и неприятно. Алексей скорчился в кресле, уткнув нос в воротник пальто.

Господин Туманов курил, время от времени поглаживая пухлой рукой руль. Пистолет выглядел игрушкой в его огромных руках. Медленно, будто с удовольствием, он поместил каждый патрон на предназначенное ему место.

Алексей заставил себя ждать и не предпринимать попыток разбить гнетущую тишину. Наконец Туманов вздохнул и затушил остаток сигары в автомобильной пепельнице[91]:

– Ай-я, Алексей Фёдорович, сколько же от вас неудобств, вы бы только знали!

От его игривого тона стало ещё страшнее.

– Мешаете вы мне, – прижав пистолет к сердцу, проникновенно сообщил Туманов. – Так сильно мешаете, что я уже готов с вами проститься. Анне Юрьевне стало лучше, за это спасибо. А в остальном… ох мешаете…

Алексей молчал, выглядывая из воротника пальто. Ум его метался, не в силах выбрать, какую задачу решать первой: спасаться из очевидно небезопасной ситуации или сначала проверить озарившую его догадку. Металлический запах в автомобиле всё сильнее смешивался с табачным, игнорировать его становилось всё труднее.

– Андрей Давидович, это ведь вы – заказчик, для которого Афоня и его люди ограбили поезд? Это же ваш порох был в церкви?

Алексей слышал свой голос, произносящий слова, и холодел от ужаса. Неприятно признавать, но, судя по всему, у него совершенно атрофирован инстинкт самосохранения, а вот процент глупости изрядно повышен. Вполне вероятно, что только что он значительно сократил время своей жизни.

Туманов в изумлении развёл руками:

– Ну вот зачем вы вынуждаете меня быть грубым, я этого не люблю… Позвольте…

Он внимательно глянул в лицо Алексея, примеряясь, и аккуратно приложил пистолет к самой середине лба.

– Вы не представляете, какое удовольствие доставит мне ваша смерть!

Туманов по-прежнему ласково улыбался, но губы его подрагивали от тщательно сдерживаемой ненависти. Алексей вдруг улыбнулся, развеселившись от ситуации, поднял указательный палец и отодвинул дуло пистолета в сторону:

– Андрей Давидович, вы же не хотите забрызгать моей кровью новый автомобиль? Хлопотно её оттирать, поверьте хирургу. Вот если бы вы достали удавку, я бы беспокоился, а так… Но раз уж мне недолго осталось, удовлетворите моё любопытство. Вы убили Малиновскую? Никак не могу понять, каким образом. Макрушин утверждал, что она застрелена, но ведь это неправда! Выстрелов не было. Зря, кстати, вы забрали пистолет с места преступления, хотя понимаю, вещь красивая.

Внезапно Туманов тоже улыбнулся, хотя взгляд его по-прежнему был напряжён. И произнёс несколько даже сочувственно:

– Как же вам хочется всё знать… Вы так настырно суёте нос в чужие дела, что даже смерть вас не пугает!

– Признаюсь, мне и самому это странно, – покивал Алексей.

Туманов криво усмехнулся:

– Эта дура пока на Анну Юрьевну кричала да пистолетом трясла, ко мне спиной повернулась. Никогда ведь не знаешь, какая глупость в твоей жизни окажется последней, правда? А я ужасно не люблю, когда на Аннушку кричат! Да никто ранее и не осмеливался… Там, в церкви, ваза каменная была, с цветочками, у гроба покойного Дмитрия Аполлоновича стояла. Как раз мне по руке оказалась. Она и осталась, можете в развалинах поискать!