Книга Останься со мной, страница 9 – Лила Каттен

— По поводу химиотерапии я еще не решила. Мне дали сроки, и они не станут больше с терапией.

— Ах, — вздыхает она, держась за сердце. — Дочка, не делай этого… Не забирай у себя шанс…

Я понимаю, почему ей так тяжело принять тот факт, что слово «шанс» здесь лишнее и чужеродное. Поэтому успокаиваюсь.

— Господи… — тру виски пальцами. — Мам, у меня болит голова. И солнце больно бьет по глазам. Прошу… давай на сегодня мы закончим.

Материнские губы дрожат, но она не сопротивляется.

Помогает встать. Медленно идет рядом до подъезда приобнимая. Затем мы в тишине поднимаемся на лифте и прощаемся у двери.

— Я очень тебя люблю, Виорика, — целует и крепко сжимает своими руками уставшую меня.

— А я тебя не меньше, — целую мягкую щеку и улыбаюсь ей, ловя в ответ грустную… но все же улыбку.

С трудом ей удается развернуться и уйти. Мне лишь остается войти в квартиру. Встретить тишину и пойти обратно на диван.

Как и предполагалось — отец мою мысль о том, чтобы не говорить ничего Андрею, скорее понял. А если и не до конца, то решил не вмешиваться. Оставив решение за мной.

Мама обиделась немного, но отнимать время на обиды и без того тихие, безмолвные вечера, не стала. Пришлось принять все это.

Разумеется, я согласилась с ней на диагностику в других клиниках. И даже съездили в соседний город с родителями. Все подтверждалось раз за разом.

Поэтому пришлось смириться окончательно.

Сам муж утопал в творчестве.

Он писал и упивался идеей.

Когда брал перерыв, мы шли куда-нибудь погулять. И ни одна минута из часовой прогулки наедине не простаивала.

Я любила его слушать всегда.

Даже когда он писал небольшие по объему книги, которые не становились бестселлерами, он все равно о них много говорил.

Я всегда была его фанаткой и другом. Он этот факт тоже признавал.

Отказавшись от химиотерапии, я стала принимать разные таблетки. Состояние то становилось лучше, то хуже.

Порой было так странно и невыносимо. А объяснить, что конкретно не так, я не могла. Такие дни выматывали больше всего.

Мою утреннюю рвоту Андрей не замечал. Так как зачастую ночевал в кабинете, допоздна работая.

Скрывать от него пока что было нечего. Я все еще выглядела, как обычно. Я дышала, я ходила и смеялась. Я была все еще собой.

Но кое-что я не учла, решив остаться один на один с болезнью. Я не учла одиночество.

Оно стало внезапно таким диким и болезненным, что я переставала порой сама понимать суть того, что я в итоге делаю.

Потом я успокаивалась, и все возвращалось.

На работе мне дали бессрочный оплачиваемый отпуск. Так я его назвала.

Каждый прием у врачей заканчивался уговорами на химиотерапию, и снова я отказывалась.

В какой-то момент я смирилась со всем, что происходит.

Спустя два с половиной месяца, я поняла, что Андрей пока что не заканчивает книгу.

Мы были на ужине с редактором Анной и ее мужем. Когда муж рассказал о своей идее и решил ее переписать.

Сроки сдвигались, а зуд, который начинался от собственной глупости, становился сильней.

Я злилась на него, потому что он ничего не замечал.

Но разве я была справедливой в этой злости?

— Что с тобой сегодня? — муж замер с галстуком в руке, который пытался ослабить.

— Со мной?

— Ты весь вечер была какой-то странной, — он подошел, как только мы вошли в квартиру и сняли свою обувь. — Что-то не так?