Книга Злодейка желает возвышения, страница 167 – Аника Град, Татьяна Антоник

— Если боги будут милостивы, — сказала я,— я передам ее нашей старшей дочери. Расскажу ей историю о том, как ее отец, великий и грозный генерал, подобрал на грязной рыночной мостовой безделушку плачущей девчонки. И как эта безделушка стала самым дорогим сокровищем в моей жизни.

— В нашей жизни, Улан, — промолвил Веймин и прижал меня к себе.

Он был спокоен, невозмутим,обнял. Его губы коснулись моего виска, потом нашли мои губы. Этот поцелуй не был похож на те, что были прежде — поспешные, украденные в лагере, или страстные, продиктованные болью и страхом потерять. Скорее все походило на обещание.

Когда мы разъединились, чтобы перевести дух, он положил ладонь мне на щеку, и большой палец провел по мокрой от слез коже.

— Не плачь, — прошептал он. — Демоницам не пристало плакать в свою свадебную ночь.

— Демоница — обидное прозвище. И это не слезы печали, — ответила я, прижимаясь щекой к нему. — Это роса. Привыкай, раз приблизил к себе женщину. Плакать я буду много, а тебе придется искать причины. Я хочу верить, что ты способен со мной совладать.

Он улыбнулся. По-настоящему, широко, так что у глаз легли лучики морщин, которых я раньше не замечала. В этой улыбке не осталось ничего от надменного аристократа или сурового военачальника. Это была улыбка просто мужчины. Моего мужчины.

— Ты открыла сердце. Я обязан тебя угадывать. Ты устала, — констатировал он, и его руки снова вернулись к моим волосам, уже свободно ниспадавшим на плечи, чтобы распустить последние узлы и снять оставшиеся украшения.

Он вел меня к огромной кровати, застеленной шелками, помог мне снять тяжелый верхний халат, и его пальцы развязывали шелковые завязки с поразительным терпением. Каждое прикосновение сквозило любовью. .

Яо Веймин сам снял свой парадный кафтан, погасил все фонари, кроме одного, самого дальнего. Комнату поглотил мягкий, интимный полумрак. Лунный свет, пробиваясь сквозь решетчатые окна, рисовал на полу причудливый узор, похожий на иероглиф "двойное счастье". Мы оказались внутри этого узора.

Больше не было нужды в словах. Все, что можно было сказать, уже было сказано кровью, предательством, верностью и долгим путем друг к другу. Теперь говорили прикосновения. Его губы на моей шее, мои пальцы, вплетающиеся в его волосы. Шероховатость старых шрамов под моими ладонями, шелковистость моей кожи под его руками.

Он был удивительно нежен, эта нежность контрастировала с его исполинской силой и словно подчеркивала ее.

Через некоторое время, я прижималась к его груди, слушая, как утихает бешеный ритм его сердца, которое сливалось с моим в один спокойный, могущественный такт. Его рука лежала у меня на талии, пальцы слегка поглаживалишрам.

Он поцеловал меня в макушку и прошептал в темноту слова, которые стали финальной точкой в долгой книге нашей борьбы и началом новой.

— Спи, моя демоница. Буря закончилась. Теперь у нас есть только это — тишина, и лунный свет, и целая вечность, которую нам предстоит прожить медленно, день за днем. Вместе.

Яо Вэймин стоял на высокой террасе, что возвышалась над площадью перед павильоном тронного зала. Внизу выстроились в безупречные квадраты знаменные значки всех провинций Цянь. Гул многотысячной толпы, собравшейся поглазеть на исторический момент, доносился сюда приглушенным, подобно рокоту далекого водопада. Сегодня он, регент империи, должен был совершить последний в своей жизни официальный акт — публично вернуть Небесный Мандат тому, кому он принадлежал по праву крови и духа. Он возвращал власть императору.