Книга Злодейка желает возвышения, страница 136 – Аника Град, Татьяна Антоник

Я медленно поднялась с холодного камня и сделала несколько шагов к нему. Он услышал мои шаги и съежился еще сильнее, словно пытаясь стать невидимым.

— Я же приказал. Не подходи! — его голосок прозвучал хрипло от слез и обиды.

Я остановилась в паре шагов, не настаивая. Стоило ли раскрывать ему карты? Рисковать всем планом, доверившись мальчику? Но, посмотрев на его сжатую в комок фигурку, на затылок, выражавший всю вселенскую тоску, я поняла — он давно уже не ребенок. И он заслуживает правды.

— Простите, мой император, но я нарушу ваш приказ, — тихо начала я, опускаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Юнлун, ты знаешь, что такое стратегия?

Он не ответил, лишь упрямо ткнулся лицом в колени.

— Стратегия — это не просто план, как победить в битве, — терпеливо объясняла я. — Это умение видеть то, что скрыто за пеленой обмана. Это язык, на котором говорят мудрые полководцы и правители. Язык, понятный только тем, кто умеетдоверять не словам, а человеку.

Он чуть повернул голову, и я увидела краешек его мокрого от слез глаза.

— Доверяющие люди не читают письмо просто так, как читают указы на городской площади. Они читают между строк. Они ищут скрытый смысл, спрятанный, как жемчужина в раковине, под слоями песка и страха. — Я сделала паузу, давая ему осмыслить мои слова. — В том письме, что я только что написала, было спрятано настоящее послание. Не мольба о спасении, а информация. Я дала твоему брату понять две очень важные вещи. Первое — что я в сознании и способна на хитрость. И второе, что ты находишься здесь, рядом со мной.

Юнлун медленно повернулся ко мне. Его лицо было испачкано слезами и грязью, но в глазах уже не было слепой ненависти, а лишь глубокая, щемящая неуверенность.

— Ты слишком витиевато выражаешься, Улан,— его голос дрогнул. — А вдруг он не поймет? Я вот я ничего не понял. Я подумал, что ты…

Его губы снова задрожали, и он не смог договорить.

Я осторожно, давая ему возможность отстраниться, протянула руку и коснулась его щеки, смахивая влажную грязь.

— Я знаю, что ты подумал. И твоя боль для меня словно тяжелая рана. Но послушай меня, Юнлун. За все время, что мы знаем друг друга с Яо Веймином, даже в минуты нашей самой жгучей ненависти и недоверия, даже когда я казалась ему воплощением зла… Яо Вэймин никогда меня не подвел. Никогда не прочел мои действия превратно. Он всегда видел суть. Потому что в основе всего лежит доверие и уважение. Он уважает меня за мой ум, волю. И ему известно, что я никогда, слышишь, никогда не предам тебя.

Я увидела, как в глазах мальчика что-то дрогнуло. Стенка обиды дала первую трещину. Он неловко кивнул, сглотнув комок в горле.

Он разрешил себя обнять, немного расслабился.

— А ты можешь... хотя нет, не надо.

— Могу что? Уже договаривай, раз начал, — усмехнулась я, проведя пальцами по его волосам.

— Расскажи еще какую-нибудь легенду, — неожиданно взмолился юный император. — Тогда мне будет не так страшно.

Я мягко улыбнулась, подобралась и прижала Юнлуна плотнее, будто я его мать. Он не сопротивлялся, сам прильнул ко мне, ища защиты и тепла в леденящем холоде темницы.

— Хорошо, — начала я, и мой голос зазвучал плавно, как течение древней реки. — Давным-давно, когда даже Великая Стена была лишьмечтой в сердце первого императора, жил-был мудрый сановник по имени Лун Цзюнь. Он служил добродетельному правителю, но завистливый первый министр оклеветал его перед троном. Император, ослепленный гневом, приказал бросить Лун Цзюня в темницу и на рассвете казнить.