Книга Злодейка желает возвышения, страница 135 – Аника Град, Татьяна Антоник

Я видела, как в нем загорается жадный огонек. Идея унизить своего соперника таким образом была для него слаще меда.

— И что ты хочешь взамен? — с подозрением спросил он. — Тебя я не помилую, не проси.

— Кто знает, что ты решишь потом, — ответила я степенно, проведя ладонью по его груди. — Сейчас же я хочу, чтобы твои люди перестали пытать Чен Юфея. Дай ему воду, перевяжи раны. Я хочу писать, зная, что мой друг не мучается в это самое мгновение. Это малая цена за капитуляцию величайшего генерала Цянь, не правда ли?

Он колебался. Его взгляд метался от моего лица к понурой фигуре Юнлуна и обратно. Жажда мести и власти перевесила осторожность. Впрочем, он почти ничего не терял. Я же не требовала не вскрывать письмо, кто бы мне тогда поверил?

— Ладно, — буркнул он и кивнул одному из стражников за дверью. — Распорядись. Чтобы торговца не трогали. Отвести в камеру и дать воды. Лечить его не буду, Улан, об этом не может идти речи.

— Мне достаточно твоей милости, — покорно склонила голову я.

Сердце мое забилось в такт этому приказу. Первая часть плана сработала.

Мне принесли потрепанный свиток, тушь и кисть. Я развернула его на колене, чувствуя, как дрожь бежит по моим пальцам. Я окунула кисть в тушь и начала писать, выводя неровные иероглифы.

Твоя верная и самая послушная невеста.""Вэймин, пишу тебе из тьмы, что хуже смерти. Я в руках безумца. Он не пощадит ни меня, ни нашего дорогого императора. Умоляю, внемли его словам, соглашайся на все его требования. Любая цена за наши жизни не будет для тебя слишком высокой. Я не могу больше терпеть этот ужас. Я так надеюсь на твое спасение…

Я дописала и передала свиток Мэнцзы. Тот с жадностью схватил его, пробежал глазами по строчкам, и на его губах расплылась уродливая, торжествующая улыбка.

— Идеально, — прошипел он. — Совершенно. Он сломается. Я уверен.

Он свернул свиток, спрятал его в складках одежды и, бросив на нас последнийполный ненависти взгляд, вышел, громко захлопнув дверь.

В камере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Юнлуна. Я потянулась к нему, но мальчик отпрянул. Отбежал подальше, чтобы я не могла коснуться, и горько зарыдал.

— Ненавижу тебя, Улан. Как ты могла, посмела предать моего брата?

Надрывные всхлипы Юнлуна отзывались в тишине болезненным эхом, каждый его стон вонзался мне в сердце острее любого кинжала. Он съежился в темном углу, отвернувшись от меня, его маленькие плечики судорожно вздрагивали. Я понимала его. В его глазах я стала изменницей, предавшей его последнего защитника за призрачный шанс на собственную жизнь.

Лю Цяо, прижавшаяся к стене, смотрела на нас испуганно-непонимающим взглядом, но мне было не до нее. Весь мир остановился на плачущем ребенке, на которого свалилось больше горя, чем иной старец познает за всю жизнь.

Он лишился матери, видел, как ее убили на его глазах. Потом умер его отец. А затем Джан Айчжу и Шэнь Мэнцзы отняли у него брата и Лин Джиа — ту, что с материнской нежностью пыталась заменить ему всех.

"Он лишен всего, что делает детство беззаботным, — пронеслось у меня в голове. — Он никогда не был по-настоящему ребенком. Дети беспечны, как весенние ручьи, а он, как глубокое озеро, в чьих водах отразились все бури империи. И ему предстоит стать императором".