Книга Злодейка желает возвышения, страница 125 – Аника Град, Татьяна Антоник

— Кэ Дашен, это неотложно,— выпалила я, пытаясь обойти его.

Он не сдвинулся с места, буквально врос в землю.

— Речь идет о жизни всего нашего дела, госпожа, — парировал он. — Мы в одном шаге от победы. Войско настроено, как натянутая тетива. Один неверный звук, одна тень паники, и стройность наших рядов может пошатнуться. Чего бы вы ни хотели донести до генерала, сейчас это может принести лишь смятение. Неужели вы не хотите, чтобы генерал до конца оставался тверд и решителен? Чтобы ничто не омрачало его разум в час решающей битвы?

Его слова обрушились на меня, как удар в барабаны. Они были жестоки. Они были несправедливы. Но они были… верны. Умом я понимала это. Если весть о похищении императора просочится в войска, это подорвет их дух куда вернее, чем любые вражеские клинки. Солдаты сражаются за идею, за законного правителя. Что останется от их ярости, если они узнают, что их символ веры в руках врага?

Я ощутила всю тяжесть своего положения. Я была женщиной, и мои страхи, какими бы обоснованными они ни были, вглазах этих воинов могли быть истолкованы как слабость. И эта слабость могла стоить нам всего.

Мое дыхание, ранее сбившееся от бега, выровнялось. Внутренний ураган утих, сменившись леденящим, ясным спокойствием. Я посмотрела прямо в глаза Кэ Дашену, и в моем взгляде не осталось и тени прежней паники.

— Да, вы правы, господин Кэ, — произнесла я, и мой голос прозвучал тихо, но с той металлической ноткой, что заставила его брови чуть приподняться. — Возможно, я что-то себе надумала.

Я видела, как в его глазах мелькнуло удивление, потому что я быстро согласилась, а затем что-то вроде уважения.

— Мудрое решение, госпожа.

— А вот в этом я сомневаюсь. Если Яо Веймин спросит, где я нахожусь, сообщи, что разбираюсь с помехой.

Представляла в будущем гнев Яо Веймина. Помехой мы называли моего неудачливого братца, сошедшего с ума от власти.

Веймин не хотел, чтобы я активно участвовала, я и не стремилась, но осознала, что Мэнцзы не стоит и выеденного яйца. Он обо мне ничего не знает, не ведает. Для него я хитрая, изворотливая девица, идущая по дороге мести. То, что меня наполняет большее, он не знал.

Мы с Цзян Бо покинули лагерь с поразительной легкостью, словно две тени, слившиеся с предрассветным сумраком. Никто не окликнул нас, никто не остановил. Люди, занятые последними приготовлениями к штурму, бросали на нас беглые взгляды, в которых читалось не подозрение, а скорее привычное доверие.

"Госпожа Шэнь с ее человеком, наверное, по делам клана", — вероятно, думали они. Эта беспечность была одновременно и благословением, и горькой пилюлей. Как легко было обмануть тех, кто уже поверил в твое благородство.

Цзян Бо вел нас окольными тропами, избегая главных дорог. Вскоре стены Сианя выросли перед нами во всей своей угрожающей мощи. От их каменной громады веяло ледяным дыханием веков и кровью недавних распрей. Стража на парадных воротах была многочисленна и бдительна, их шлемы и наконечники копий отсвечивали тусклым стальным блеском в утреннем свете.

Мы слезли с коней, укрыв их в небольшой рощице, и Цзян Бо, прижавшись к грубой каменной кладке, повел меня вдоль стены.

— Здесь, госпожа, — он указал на почти невидимую щель между двумя плитами, затянутую паутиной и поросшую мхом. — Это старый сток для дождевых вод. Он ведет в подвалы кварталакрасильщиков. Вход тесен и грязен, но стражники об этом ходе не ведают.