Книга Злодейка желает возвышения, страница 107 – Аника Град, Татьяна Антоник

Мною овладело необъяснимое, щемящее предчувствие. Сердце забилось с такой силой, словно готовилось вырваться из груди.

Я отодвинула матушку, которая пыталась удержать меня, и ринулась вперед, расталкивая толпу любопытных, забыв о достоинстве, о приличиях, обо всем на свете.

И когда я, наконец, бессовестно распихала всех вокруг, я обомлела и прижала ладонь ко рту.

Стало ясно, отчего никто не разносит благую весть, отчего воины угрюмы и несчастны.

Лошадь генерала Яо вел под узцы КэДашен, а на ней, повиснув, лежал Веймин.

Даже издалека я рассмотрела его. Он был без сознания, бледен, как лунный камень, и удерживался верхом, благодаря стараниям его соратников.

Его темная броня была разбита в левом боку, и из-под нее сочилась алая кровь, пропитавшая одежду и кожу. Две стрелы торчали из плеча. Лицо его было испачкано кровью и пылью.

В тот миг все: и обида, и гордость, и унижение разлетелось в прах. Во мне не осталось ничего, кроме всепоглощающего, животного ужаса. Я бросилась к нему, не видя никого вокруг.

— Осторожно! — мой голос прозвучал резко и властно, заставив солдат, поддерживающих его, замереть на месте.

Мои пальцы сами потянулись к его шее, ища пульс. Под кожей билась слабая, но упрямая жизнь. Волна такого вселенского облегчения накатила на меня, что ноги на мгновение подкосились.

Я подняла взгляд и встретилась глазами с Кэ Дашеном. В его взгляде я прочла то же отчаяние, что пожирало меня.

— Кэ Дашен, позволь мне находиться рядом. Позволь помогать лекарям. Мои познания в травах и… в иных методах, ты знаешь… могут пригодиться. Я не буду мешать.

Я не просила, я умоляла. Перед лицом всего войска я выдала себя с головой и, возможно, опозорилась. Мне уже было наплевать.

Кэ Дашен устало прикрыл веки. Я почти не сомневалась, что он ненавидит меня, и в его власти запретить мне подходить к постели его господина. Я боялась, что он так и поступит, но про себя решила, что никто не сможет меня остановить.

— Лекари уже ждут, иди,— коротко бросил он и подбородком указал на шатер Яо Веймина.

Небеса, я не знала, как отблагодарить несговорчивого помощника генерала.

Мне и не пришлось, времени на любезности не хватило. Яо Веймина аккуратно перенесли внутрь и положили на постель.

Вокруг него сгрудилось несколько почтенных мужчин, и воздух тут же наполнился терпкими запахами лечебных отваров и свежей крови. Я сидела рядом, но не смела приближаться, пока шла основная работа. Забилась в угол, словно тень, стараясь не дышать, чтобы не помешать.

Лекари склонились, их голоса звучали приглушенно и серьезно. Я слышала обрывки фраз: "стрелы нужно извлекать…", "потеря крови велика…", "рана глубокая…".

И я ждала, повторяя про себя, как заклинание, слова, обращенные ко всем духам, ко всем богам, которых я когда-либо презиралаили которым поклонялась, умоляя не принимать душу генерала. Ему нельзя умирать. Он столько всего недоделал, он не смеет уйти, не услышав меня.

Я не знала, как долго трудились над Веймином старцы. Время потеряло всякое значение. Они извлекали из него стрелы — не рывком, а медленным, выверенным вращением, будто вынимали занозу из спящего тигра. Звук, с которым сталь покидала плоть, был влажным и приглушенным. Они очистили рану от осколков, промыли ее обжигающими отварами и зашили.