Книга Злодейка желает возвышения, страница 108 – Аника Град, Татьяна Антоник

Когда все было закончено, они оставили его лежать на жесткой кушетке. Он так и не пришел в себя. Дыхание было поверхностным, едва заметным.

Когда один из лекарей по имени Ту Юнхэн собрал свои инструменты, я бесшумно подошла к нему.

— Господин Ту, — залепетала я, — прошу вас, скажите прямо. Каковы его шансы?

Мужчина отвел меня в сторону, к самому выходу. Здесь можно было глотнуть свежего воздуха. Он не смотрел прямо мне в глаза, продолжая методично протирать ладони.

"Плохой знак", — в панике подумала я.

— Мы сделали все, что дозволяет наше искусство, госпожа Шэнь, — пробурчал он, едва слышно. — Раны тяжелы, потеря крови велика. Теперь его жизнь в руках Небес. Они решат, достоин ли он вернуться. — Он сделал паузу, и его взгляд наконец скользнул по мне, быстрый и пронзительный, украдкой. — Или, быть может, в руках… иных сил. Темных.

Он не сказал ничего прямо, но намек был ясен.

Почти все в лагере судачили обо мне. Информация просачивалась, слишком много было свидетелей в момент моей слабости. Я заслужила благосклонность лагеря, но сплетни о "демонице" не исчезли.

Ту Юнхэн или знал, или догадывался. Зато в нем не было ни капли осуждения. Был страх и надежда.

Как только все покинули шатер, занавесь снова отодвинулась, и внутрь проскользнула моя матушка. Она подошла ко мне и тихо взяла мою руку в свои холодные, хрупкие пальцы.

— Цветочек мой, — прошептала она. — Ты вся извелась. Твои глаза ввалились, а руки дрожат. Позволь мне сменить тебя у его постели. Хоть на пару часов. Ты должна отдохнуть, иначе сама сляжешь.

Я покачала головой, мягко, но непреклонно высвобождая свою руку.

— Нет, матушка. Я не могу его оставить. Ты добра, что беспокоишься, но прошу, не отвлекай меня сейчас.

Она посмотрела на меня с бездной материнской боли и понимания. В ее взглядея прочла, что она все уже давно разгадала. Не нужно было слов — она видела, как я смотрю на него.

— Как знаешь, упрямица, — вздохнула она, и в ее голосе звучала не злоба, а горькая покорность. — Я зайду завтра. Но помни, Улан: если ты свалишься с ног, никому от этого легче не станет. Дерево, подточенное изнутри, не устоит перед ветром, даже если корнями держится за камень.

Она ушла, оставив меня наедине с его безмолвным телом и гулкой тишиной. Ее слова были мудры, как и всегда. Но в мыслях я с ней не согласилась.

"Обо мне никто и не всплакнет, кроме тебя, матушка, — пронеслось у меня в голове. — А ты уже нашла свое место здесь, в лагере. Ты стала наставницей Юнлуна и обрела смысл жизни. Ты справишься. Твоя душа, как выносливый полевой цветок, выстоит и без моей тени."

Но Яо Веймин… Он был слишком могучим деревом, в чьей кроне укрывались тысячи листьев. Если он падет, под ним похоронят и лагерь, и надежду Юнлуна, и хрупкий росток будущего, что мы пытались взрастить. Его смерть будет не личной трагедией, а катастрофой для всех, кто за ним последовал.

Я подошла к его ложу и опустилась на колени на жесткий ковер. Прикоснулась пальцами к его запястью, ощутив под кожей слабый, едва уловимый поток ци. Он был подобен тонкой серебряной нити, вот-вот готовый порваться.

Я начала дышать глубоко и ритмично, направляя импульс из своего центра по меридианам собственного тела, в кончики пальцев, прижатые к его коже. Я чувствовала, как моя собственная жизненная сила, моя ци, перетекает в него. Сначала тонкой струйкой, затем более уверенным потоком. Я ощущала, как холод его плоти постепенно отступал, сменяясь слабым, но настоящим теплом. Видела, как болезненная синева вокруг его губ немного отступила.