Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 53 – Дарья Иорданская

– Вы, Нестор Нимович, желаете нас обвинить в чем-то? – сухо спросил генерал.

– Нет, Петр Петрович, – покачал головой Лихо. – Пока. Лишь предупредить, что если вы, или супруга ваша, или кто-то из домочадцев в нарушение Государевых указов закусываете человеческой плотью…

– Довольно! – вскрикнула генеральша. – Да как вы только можете говорить?!. Да мы…

– Успокойся, Катерина! – повысил голос генерал, и прозвучало это неожиданно звучно, точно набат. Короткими крепкими пальцами он стиснул плечо жены. – Если нет у вас доказательств, господин Лихо, извольте впредь не докучать нам. Власть Синода над людьми не так велика, как вам бы хотелось.

– Власть Синода, Петр Петрович, над всеми одинакова, поскольку это – власть правды, – спокойно ответил Лихо. – И, надеюсь, вы это запомните. Доброго дня.

Лихо вышел, забрал у служанки шляпу с тростью, спустился вниз, прошел через залитый солнечным светом холл и тут уловил слабый запах мертвечины. Такой же исходил от генеральши вчера вечером. Может быть, она и не еретичка, но укрывает кого-то, определенно. Лихо выглянул в окно, но увидел только неухоженный, бурно разросшийся сад, весь в белой пене сирени. Устроить бы в доме обыск, да генерал не позволит. Лихо хмыкнул досадливо.

Впрочем, одного он точно добился своим визитом: взбудоражил семейство Ивановых, заставил поволноваться. Как знать, не совершат ли они ошибку?

Отойдя от дома шагов на десять, завернув за угол, так что пышные кусты все той же сирени скрыли его от взгляда генерала и его домочадцев, Лихо подозвал городового.

– Следить за домом Иванова. Отрядить четверых, чтобы за каждой дверью наблюдали. Если кто выходит – сопровождать. Обо всех странностях докладывать немедленно.

– Так точно, ваше превосходительство! – ответил городовой, отдавая честь.

Лихо кивнул – больше своим мыслям, чем подчиненному – и пешком отправился в сторону полицейского управления.

И упырь, и еретик – это в одном городе как-то чересчур. Нет, жили они и большими общинами, хотя собираться вместе подобным созданиям недосуг, это все равно что дюжине львов собраться в одном месте и глазеть на единственную тощую антилопу. Обычно подобные умруны держались отдельно друг от друга и старались соблюдать законы и правила. Вычислить их было легко, убить – и того проще. Воткнут в сердце кол, захоронят лицом вниз, и никакого Синода не потребуется. Лихо даже случалось как-то разбирать дело в отдаленной деревне и наказывать излишне ретивых сельчан за убийство умруна безобидного, перебивавшегося простой животной пищей. Странно было только, что истории эти то ли связаны, то ли не связаны.

И дом этот, который вдова Штерн видела почти развалиной, а все прочие – лишь не слишком ухоженным, но еще крепким. Сам Лихо на вещи смотрел вскользь, почти не запоминал и мог только вспоминать хозяйку дома, девицу Лиснецкую. Немочная девица, бледная и несчастная. Но из тех, ему показалось, кто любит страдать и лелеет свое несчастье. Следовало бы расспросить о ней Штерн, единственную, кто знал Лиснецкую в юные годы.

– Чаю мне, – велел Лихо, проходя в кабинет.

Полминуты спустя появилась Олимпиада Потаповна с подносом.

– Вы здесь? – удивился Лихо.

– Дома, Нестор Нимович, мне делать нечего, – невесело улыбнулась молодая женщина.