Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 52 – Дарья Иорданская

Впрочем, и Олимпиада того не поняла.

– Что ж, значит, Синод берет девицу Лиснецкую под опеку. Отправьте ее в больницу, установите круглосуточное наблюдение. А дом обыскать от подвала до чердака, в каждую щель заглянуть. Потом займетесь дознанием у генеральши Ивановой.

– Будет сделано, – отрапортовал Мишка.

– Коляску возьмите, – кивнул Лихо. – Я пешком пройдусь.

Мишка глянул на него, на Олимпиаду, потом вскочил на коляску и умчался на скорости, превышающей разумную. Спешил задание выполнить. Вдруг и правда в начальники метит.

– Олимпиада Потаповна?

Лихо локоть ей предложил и замер. Руку Олимпиада приняла, чувствуя себя при том необыкновенно глупо. Что она здесь делает, в этом девичьем наряде, да еще в компании убийцы собственного мужа?

– Вам идет это платье, – сказал вдруг Лихо. – Хотя, дело не мое, конечно.

– Да, Нестор Нимович, не ваше, – согласилась Олимпиада. – Что за дела творятся, вы мне не объясните? Почему одна я вижу картину запустения, а стоит коснуться Мишки… Михайло Потаповича, и все вдруг выглядит совершенно по-иному?

– У слепых лучше слух, у глухих – зрение, так почему бы вам, утратив магические силы, не обрести что-то взамен?

Объяснение было, что называется, притянуто за уши.

– Я еще и сны вижу странные, – ответила Олимпиада не без сарказма.

* * *

Михайло Потапович доложил, что осмотр дома Лиснецкой затягивается, поэтому на дознание Лихо поехал сам. Прислуга, одетая по европейскому фасону – в черное платье, с кружевным фартуком, с наколкой (только подноса с шоколадом в руках не хватало) – провела его в гостиную. Минуту спустя появились супруги Ивановы, заметно нервничая.

– С чем вы пожаловали, Нестор Нимович? – заговорила генеральша. Муж ее, человек тихий, незаметный, невесть как с таким норовом дослужившийся до генерала, предпочитал молчать.

– Подозрения есть у Синода.

Садиться Лихо не стал. Стоял, прямой, худощавый, даже сухой, точно тонкая мертвая ветка. Это у него всегда хорошо выходило: пугать невесть чем, но до дрожи. Вроде тот же человек, спокойный, любезный, мягкий, а жуть берет.

Вот и генеральшу взял. Она побледнела, сцепила пальцы и невольно ссутулилась, что себе едва ли позволяла прежде. Села. Иванов встал за креслом супруги, руку ей на плечо положил.

– Что же за подозрения, Нестор Нимович? – нервно спросила генеральша.

– Знали вы, Петр Петрович, – обратился Лихо к генералу, нарочно игнорируя его жену, – чем промышляет покойный хозяин «Длинной версты»?

– Покойный? – ахнула генеральша.

– Нет, – сухим, бесцветным совершенно голосом ответил Иванов. – Откуда нам знать, Нестор Нимович? Мы и человека-то этого не знали. Что за «Длинная верста», позвольте узнать?

– Ямской трактир на окраине.

– Ну так мы не ямщики, ваше превосходительство.

Лихо скрестил руки на груди, переводя напряженный взгляд с генерала на жену его и обратно. Он слишком спокоен, она – на грани истерики. Оба чего-то боятся, оба – подавлены. Однако, давить бездоказательно у него права не было. Здесь бы, пожалуй, Дрёма помог, тайные мысли – по его части. Но случай был пока не тот, чтобы приглашать столичного профессора, ведущего психиатра в крошечный городишко меж Москвой и Тверью.

Одно Лихо понял точно: в смерти трактирщика генеральша не была повинна, она об этом даже не знала. Больше того, известие о смерти напугало ее. Боялась ли генеральша, женщина небольшого, надо сказать, ума, что и ее могут убить? Или же опасалась остаться без обеда?