Книга Зверь, страница 137 – Кармен Мола

Томас Агирре когда-то был монахом, как и тот, чье имя он присвоил, – брат Браулио собирался вступить в общину святого Франциска Великого, но очень кстати умер от воспаления легких. Уроженец города Астигарраги из провинции Гипускоа, Томас Агирре был известен буйным нравом и преданностью делу карлистов. В начале войны он с отрядом из пятидесяти человек присоединился к войскам генерала Сумалакарреги. Они вместе атаковали конвой на участке между Логроньо и Сенисеро – в результате захватили немало оружия, а Томас Агирре стал правой рукой генерала. В те прекрасные времена Агирре не посещали сомнения, но теперь он все чаще задумывался: ради чего, собственно, он воюет. Иногда, словно глядя на происходящее со стороны, он понимал: то, что он защищает, не так уж безупречно – отказ от парламентаризма, сохранение инквизиции, закон, запрещавший женщинам наследовать трон, так что права на корону принадлежали Карлу Марии Исидоро де Бурбону, и только ему. Сейчас Агирре очень не хватало бездумной преданности принципам, на которых он был воспитан. В детстве он обладал безусловной верой, а теперь его убеждения колебались, словно пламя свечи на ветру. Где был Бог в прошлый четверг, когда убивали монахов? Почему он допускал такие ужасы на полях сражений и в городах, охваченных холерой? Агирре хотел бы верить слепо, как первые христиане, готовые на любые муки, но в его душе уже поселились сомнения. Подобно смерчу, они разрушали основы его мировоззрения: веру в Бога, в правоту карлистов, в необходимость войны – во все, что придавало его жизни смысл. Впрочем, не время было философствовать. Мир охватила лихорадка стремительных перемен, непрерывных потрясений, несомненно предвещавших гибель цивилизации. Неспешные беседы, споры, в которых все стороны с уважением относились друг к другу, остались в прошлом, на смену им пришли экзальтированность и горлодерство.

Многие винили Агирре в расправе над стражами Алавы и утверждали, что генерал Сумалакарреги никогда не отдал бы приказ о расстреле ста восьмидесяти человек, если бы не советы Томаса Агирре. Но на самом деле Агирре до последней минуты пытался уговорить генерала отменить приказ. Корпус стражей Алавы был сформирован именно для защиты от карлистов. На рассвете шестнадцатого марта генерал Сумалакарреги направил конный эскадрон и две роты пехотинцев в Гамарру, где были расквартированы стражи. Бой был жестоким, обе стороны понесли большие потери. В конце концов стражи сдались в обмен на обещание сохранить им жизнь, однако уже на следующий день генерал карлистов решил расстрелять их в Эредии. Томас Агирре пытался предупредить его о печальных последствиях бессмысленно жестокого поступка, но генерал решил преподать урок всем, кто попытается встать у него на пути. Когда идет гражданская война, утверждал Сумалакарреги, в рядах врагов следует сеять ужас.

Как ни парадоксально, именно из-за своих настойчивых попыток помешать осуществлению дикого замысла Агирре и прослыл подстрекателем. Он мог бы раскрыть содержание своих продолжительных бесед с генералом, но верность всегда была для него превыше всего. Он не хотел публично обвинять Сумалакарреги.

С тех пор их отношения дали трещину; возможно, именно поэтому генерал отослал Агирре в Мадрид. Но, даже впав в немилость, тот оставался человеком слова и собирался выполнить поручение.