Книга Зверь, страница 134 – Кармен Мола

– Пока все, что я слышу о Диего, мне нравится. Одного не могу понять: как он мог дружить с таким ничтожеством, как ты? – Брат Браулио выхватил нож и приставил Доносо к горлу. – Чего еще ты мне не рассказал? Не сомневаюсь, Господь будет благодарен, если я избавлю его стадо от такой паршивой овцы, как ты.

– Клянусь, я больше ничего не знаю!

На углу улицы появились несколько солдат. Они шли по следу монаха от самой таверны, где брат Браулио до полусмерти избил пару пьяниц, пытавшихся остановить его. Монах смотрел на гвардейца: перерезать, что ли, ему горло? Но информацию он уже получил, а терять время, отбиваясь от солдат, будет сейчас некстати. Они уж точно встанут на сторону Доносо – такого же представителя власти, как и они сами. Брат Браулио вскочил и через пару мгновений оказался на улице Эмбахадорес. Одноглазый за его спиной призывал солдат схватить карлиста и убийцу, – возможно, он кричал так потому, что за карлистом любой погонится. Но на этот раз, сам того не зная, он оказался прав.

Брат Браулио влетел в открытый подъезд. По деревянной лестнице взбежал на террасу, расположенную на крыше. Оттуда перемахнул на соседнюю крышу. Приземлившись, подвернул лодыжку и едва удержался, чтобы не вскрикнуть от боли. Сухожилие горело. Стиснув зубы, он спрятался под скатом крыши. Вскоре на крыше соседнего здания появились солдаты, огляделись по сторонам, решили, что ошиблись домом, и ушли. Брат Браулио попытался встать – боль была сильной, но терпимой.

Он знал, куда теперь лежит его путь: в дом Асенсио де лас Эраса.

Хосефа была напугана: все утро ее мучили головокружение и тошнота. Но хуже всего были непрекращающиеся спазмы в животе и позывы в туалет. Она ни с кем не желала разговаривать и велела подать завтрак в спальню, а не в зеленую гостиную, как обычно. Пока служанка находилась в комнате, Хосефа старательно скрывала недомогание, но, оставшись одна, стала жадно пить. Она знала, что с ней происходит, – читала о симптомах болезни, да и в городе уже больше месяца ни о чем другом не говорили. Она заразилась холерой и, если ей невероятно повезет, выздоровеет через пару недель, а если Фортуна отвернется от нее, то дней через пять умрет. И ни тра́вы, ни знаменитый змеиный корень, ни пиявки не помогут. Поэтому она решила не мучить себя бесполезными снадобьями. Если ее час пробил, она не станет сопротивляться и встретит смерть спокойно. Держась, как всегда, достойно и храбро.

Хосефа размышляла о своей жизни. Прежде ей казалось, что впереди еще много времени, но конец замаячил перед ней быстрее, чем она ожидала. Что будет с этим домом, с женщинами, которые в нем работают? Встретив Лусию, она тешила себя мыслью, что характер у этой рыжей достаточно сильный, чтобы ей можно было передать управление заведением на улице Клавель. Теперь этого уже не проверить – бедняжка тоже оказалась не хозяйкой своей судьбы. Серьезные преступления тщательно расследуют, так что в конце концов девочку поймают и засудят. Сломленная смертью дочери Дельфина тоже не годилась. Неизвестно, какой она станет, когда залечит раны, да и залечит ли их вообще… Передать ей управление домом сейчас означало разрушить дело своей жизни. Хорошим управляющим мог бы стать ее любовник, но Хулио Гамонеда, уважаемый судья и человек семейный, не станет заниматься делами дома терпимости, пусть даже лучшего в Мадриде. И все-таки Хосефа не хотела, чтобы заведение закрылось после ее смерти, чтобы пропало все, что успели сделать две Львицы – она и ее предшественница Сабрина. Она мысленно перебрала всех, кто работал у нее и сейчас, и раньше, но ни одна ей не подходила.