Книга Зверь, страница 136 – Кармен Мола

– Что это за имена такие?

В комнату заглянула одна из проституток:

– Хосефа, пришел дон Хулио Гамонеда. Проводить его в зеленую гостиную?

– Нет, я приму его здесь.

Лусия поняла, что разговор окончен, и ушла, надеясь, что не расстроила Львицу своими разговорами.

Хосефа не рассказала Лусии о своей беде, но скрывать ее от Хулио Гамонеды она не хотела. Сложись ее жизнь по-другому, не будь она проституткой, она с радостью вышла бы за него замуж, родила бы ему детей. Но с другой стороны, не будь она проституткой, он жила бы в Кордове и никогда не встретила бы его. Как бы то ни было, ему она расскажет все. Сообщит, что вскоре умрет.

Хулио Гамонеда вошел в комнату и хотел нежно поцеловать Хосефу в шею, но та отстранилась. Прежде чем он успел выразить удивление, она попросила выслушать ее и рассказала о своем недуге.

– Холера? Ты уверена?

– Уверена, но в больницу ни за что не поеду. Не хочу, чтобы меня скормили пиявкам. Если мне суждено умереть, пусть это произойдет здесь, в привычной обстановке.

Гамонеда пощупал ей лоб, чтобы проверить, есть ли жар.

– Тебе не следует здесь оставаться, ты можешь заразиться, – предупредила Хосефа.

– Любовь моя, ты не можешь умереть.

Она улыбнулась.

– У нас столько планов, разве ты забыла? – продолжал он.

– Столько воздушных замков, – уточнила она. – Я никогда не верила, что ты все бросишь ради меня.

– Ты слишком недоверчива. Но я действительно готов на все. Готов отказаться от места судьи, оставить жену и уехать в другой город, чтобы избежать скандала…

– Скандала?

– Общество никогда не признает отношений между судьей и проституткой. Оно даже не предполагает, что такое возможно. Тем не менее это случилось, и я не так глуп, чтобы отказаться от своей любви.

– Дорогой мой, я обречена. Утешайся воспоминаниями и выброси из головы пустые фантазии.

Обеспокоенный Гамонеда прошелся по комнате, отдернул занавеску и выглянул на улицу. Пробившись сквозь утренние тучи, в комнату ворвались лучи солнца.

– Отойди от окна – или хочешь, чтобы тебя увидели?

Гамонеда обернулся к ней с торжествующим видом: он решил доказать, что действительно любит ее, хоть до сих пор и не бросил жену, и скрывал свою связь с Хосефой.

– Ты не умрешь, – твердо объявил он Хосефе.

Томас Агирре – теперь уже можно было забыть о брате Браулио, чье имя он присвоил, приехав в Мадрид, – испытывал ужасную боль в ноге, но идти он все-таки мог, значит, сломана она не была. Он снова просмотрел список падре Игнасио, ища аббревиатуру, совпадавшую с инициалами человека, которого назвал Доносо, и, похоже, нашел: рядом с прозвищем Отдохновение стояли буквы А. Э.: Асенсио де лас Эрас.

На площади Аламильо Томас присел на ступеньки, чтобы немного отдохнуть. Пустячный порез на лбу он промыл водой из фонтана, но нога сильно распухла, и он не был уверен, что сможет идти дальше. Нужно было туго перевязать лодыжку, чтобы уменьшить отек. Под рукой у него был только монашеский веревочный пояс цингулум – наверное, это последняя услуга, которую ему окажет монашеское одеяние. Стиснув зубы, он как можно туже обмотал лодыжку поясом. Волна боли поднялась по ноге, пробежала по всему телу, но Агирре не впервой было превозмогать страдания, выполняя свой долг. К тому же ножевая рана недельной давности болела куда сильнее.