Книга И река ее уносит, страница 112 – Джихён Юн

Но она знала точно: сестра исчезла, а крыса мертва. Отец заметил странные синяки Суджин, капли пота у нее на лбу и велел ей отдыхать дома. Он даже забрал у нее ключи от машины на всякий случай и теперь ездил по Джейд-Акр, разыскивая свою старшую дочь в омытом рассветом городе. Суджин чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо.

И все же она заставила себя, насколько это было возможно, оттереть от стен темные отпечатки ладоней сестры. Клочки меха и засохшей шкурки отошли, но коричневые пятна глубоко въелись в бумагу. Суджин ощущала себя заторможенной, бестелесной, будто в кошмарном сне. Невозможно, чтобы сестра так обошлась с Милкис. И все же…

Суджин подошла к прикроватному столику. Еще раньше она завернула тело Милкис в тряпку и положила его в обувную коробку. Теперь она приподняла крышку. Ткань пропиталась серой жидкостью. Кончик хвоста выглядывал из тугого свертка.

Запах ошеломил ее. Кислый, гнилостный. Ее замутило, запах обжигал глаза. Было невыносимо думать, что Милкис перерождалась столько раз, а в итоге умерла от рук той, кто ее так любила. От рук той, кто потерялась в городе, способная на невозможную жестокость.

«Она сделала это, —Суджин не могла отвязаться от этой мысли. Она прижала ладони к ушам, словно не хотела ничего слышать. Сердце наказывало ее, пульс становился неровным и быстрым. Паника. Она все утро плавала в этом состоянии потрясения, будто в другом мире, но теперь масштаб произошедшего снова обрушился на нее. – Мираэ убила крысу. Она убила Милкис, она убила Силасов».Она помыслить не могла, почему сестра пошла на такое, но понимала, что это так.

У Суджин вырвался всхлип. В каком-то смысле она знала это с самого начала, хотя делала все, что могла, чтобы игнорировать правду. Но даже ее способность к самообману имела свои пределы. Что-то на краю ее сознания дало трещину.

«Я должна ее вернуть».Эта мысль пришла внезапно. Суджин охватила внезапная уверенность, что если она сможет исправить последствия этой жестокости, то отменит и саму жестокость. Что руки ее сестры снова станут чистыми. Руки хорошей девочки, какой она всегда была.

Суджин могла повернуть время вспять. Она всегда это умела – поворачивать время назад.

Словно одержимая, она шагнула к столу, порылась в ящиках и нашла скальпель. Тот, который использовала, чтобы отрезать хвост Милкис. Она могла сделать это снова.

После всего, что случилось, отец не захотел бы, чтобы она снова воскресила крысу. Но эта мысль не покидала ее. Воспоминания о том, как Милкис выбирает грязь из шерсти каждый раз, когда Суджин вытаскивает ее из земли, как крыса сидит у нее на плече, ожидая, пока обновят подстилку из кедровых опилок на дне клетки.

Суджин занесла лезвие над хвостом. Руки дрожали, от усталости или от ужаса, она не знала. Она разрезала кожу, затем сухожилия. Скальпель впился в плоть, но крови не было – ее почти не осталось. И запах. Водянисто-кислый. Суджин наклонилась вперед, опуская нож, пока он не встретил сопротивление. Кость. Если она наляжет всем весом, послышится слабый хруст, и дело будет сделано.

Голова, как всегда, закружилась от дурноты, но было и что-то еще. Сомнения, которые казались совершенно новыми. Суджин сглотнула и налегла всем весом. Нож с хрустом рассек кость.

«В последний раз и больше никогда», —пообещала себе Суджин. Она вернет Милкис к жизни в последний раз – к жизни, состоящей из раскачивания в гамаке, поедания хлебных корочек, поцелуев между ушек. Затем, когда крыса умрет, это будет по-настоящему. Суджин сожжет ее тело, чтобы ничего не осталось – с любовью попрощается с Милкис.