Книга Охота на лисицу, страница 5 – Ада Нэрис

— Что... что ты?! — выдохнул он.

— Я — твое горе, — тихо прошипела Юки, и ее голос зазвучал как скрежет камня по камню.

Ее рука, тонкая и изящная, метнулась вперед с нечеловеческой скоростью. Но не с когтями, нет. Она просто прижала ладонь к его груди, прямо к богатой кирасе. И из ее ладони вырвалась сконцентрированная воля, ударная волна чистой магии.

Он даже не успел вскрикнуть. Золотая инкрустация на его доспехах почернела и расплавилась. Лак треснул. Слышен был глухой хруст ломающихся ребер и разрываемой плоти. Его тело, еще мгновение назад такое мощное и надменное, отбросило назад, как тряпичную куклу. Он рухнул на мелководье, и алая кровь хлынула из-под его доспехов, из его рта и носа, быстро расползаясь по воде.

Тихо стало. Даже птицы замолкли. Только вода журчала, омывая его тело.

Свита у дороги замерла в оцепенении, не в силах понять, что только что произошло. Их господин, непобедимый воин, был повержен одним прикосновением хрупкой девушки.

Юки стояла над ним, глядя на свое отражение в воде, окрашенной в багровый цвет. Ее белое кимоно тоже стало алым, как осенние клены. Она медленно провела рукой по воде, смотря, как круги расходятся от ее пальцев, смешивая чистую воду с кровью.

За ее спиной раздались крики ужаса и ярости. Самураи обнажили мечи и бросились к ней, увязая в прибрежной гальке.

Она даже не обернулась. Легким движениемруки, словно отмахиваясь от надоедливых мух, она послала в их сторону новую волну энергии. Их крики оборвались, сменившись хрипами и звуками падающих тел. Затем снова наступила тишина. Тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды и предсмертными хрипами того, кто был их господином.

Юки наклонилась над ним. Его глаза, еще полные ужаса и непонимания, смотрели на нее. В них не осталось и слеза от былой надменности.

— Золотые шпильки? — тихо прошептала она, и ее голос снова стал мелодичным, но теперь он звучал ядовито и насмешливо. — Ты хотел купить меня? Меня? Ты, ничтожная букашка, чья жизнь короче, чем один вздох ветра?

Она выпрямилась и засмеялась. Ее смех звенел над рекой, чистый и леденящий душу, полный презрения ко всему человеческому, к их тщеславию, их слабостям, их мимолетной, никчемной жизни. Она смеялась над его судьбой, над его глупой, жалкой кончиной, над тем, как легко он поверил в свою власть и как быстро ее лишился.

Она повернулась и пошла прочь из реки, оставляя за собой кровавый след. Ее мокрое кимоно тяжело обвисло, но ее походка была легкой и грациозной. Она даже не оглянулась на груду тел, оставшихся лежать на отмели. Птицы, почуяв, что опасность миновала, снова запели. Солнце продолжало сиять. Алая река медленно несла свою багровую воду дальше, вниз по течению, унося с собой свидетельство еще одной охоты кицунэ.

Возвращение в город было похоже на погружение в болото. Воздух, еще вчера наполненный ароматом цветущей сакуры и свежести реки, сегодня казался густым, спертым и тяжелым. Он вяз в легких, отдаваясь привкусом пыли, пепла и чего-то кислого — запахом страха и скрытой паники. Город, и без того забытый богом и сёгуном, после вчерашнего происшествия у реки словно вжался в землю, съежился, стараясь стать еще незаметнее.

Такэши шагал по пустынным улицам, но его не замечали. Взгляды, брошенные из-за полуприкрытых ставней, были пустыми, остекленевшими от ужаса. Люди спешили по своим делам, опустив головы и стараясь не смотреть по сторонам. Известие о гибели высокопоставленного самурая и его всей свиты разнеслось мгновенно. И хотя никто не видел самой битвы, все знали — это дело рук демона-оборотня. Лисицы.