Книга Охота на лисицу, страница 39 – Ада Нэрис

Он был больше не просто человеком. Он был не просто ее рабом. Он стал ее продолжением. Ее отражением. Ее chosen one.

Когда они наконец разъединились, в темнице не было больше места тьме. Они оба светились изнутри мягким, серебристым светом. Хвосты Юки сияли во всей своей девятихвостой славе, пушистые и полные силы. Ее глаза горели знакомым золотым огнем, но теперь в них не было ни боли, ни отчаяния — лишь ясная, холодная решимость и безграничная любовь.

Она поднялась на ноги с прежней, хищной грацией и протянула ему руку. Ее прикосновение было твердым и уверенным.

— Теперь мы идем вместе.

Он взял ее руку и поднялся. Его тело было легким и сильным, как никогда прежде. Печати на полу потухли, их магия была сломлена силой их воссоединения.

Они вышли из цитадели Слез и поднялись по бесконечным лестницам наверх, к свободе. Их больше не скрывали. Они шли, излучая такую мощь, что самые темные уголки подземелья озарялись их прохождением.

И когда они наконец вышли на поверхность, под холодный, чистый воздух ночи и свет полной луны, их уже ждали.

Киёмори стоял впереди небольшой группы кицунэ. Их было человекдесять. Молодые, с тремя-четырьмя хвостами. Их лица были не бесстрастными, как у старейшин, а напряженными и решительными. В их глазах горел огонь неповиновения.

Киёмори смотрел на сестру, на ее сияние, на ее мощь, вернувшуюся в удвоенном размере. Он смотрел на Такэши, который стоял рядом с ней не как раб, а как равный, как союзник, чье тело вибрировало нечеловеческой силой.

На лице Киёмори не было улыбки. Лишь мрачное удовлетворение.

— Я знал, что выйдешь. — Он бросил взгляд на своих спутников. — Они тоже знали. Они тоже устали от законов, что душат нас хуже любой тюрьмы.

Юки окинула взглядом маленький отряд, и на ее губах появилась легкая, холодная улыбка.

— Мало нас.

— Все великие перемены начинаются с малого, сестренка, — парировал Киёмори. — Старейшины уже знают. Они идут. — Он посмотрел на Такэши. — Готов ли ты, смертный, стать легендой? Или стать прахом?

Такэши обнажил свой меч. Лезвие зазвенело в ночной тишине, отражая лунный свет и внутреннее сияние его самого.

— Я готов защищать то, что мое.

Юки приняла свою истинную форму. Девять хвостов взметнулись за ее спиной, как знамена, сияя ослепительным серебром и рыжим. Воздух затрепетал от мощи.

Она встала спиной к Такэши, прикрывая его тыл. Он почувствовал ее спину своей спиной, ее силу — своей силой. Они были двумя половинками одного целого. Стихией, которую невозможно сдержать.

Из глубины леса, из-за деревьев, стали появляться тени. Много теней. Глаза, горящие холодным огнем. Силуэты с множеством хвостов. Старейшины и их верные слуги вышли на охоту.

Юки повернула голову, и ее губы почти коснулись его уха.

— Готов, самурай?

Такэши принял боевую стойку, его глаза не отрывались от надвигающейся тьмы.

— Всегда.

И охота началась.