Книга Охота на лисицу, страница 37 – Ада Нэрис

Он резко взмахнул рукой. Деревянные путы на руках Такэши разомкнулись и упали на пол, превратившись в труху.

— Иди, — коротко бросил Киёмори, не глядя на него.

Такэши замер, не веря своим глазам.

— Что?

— Я сказал, иди! — прошипел Киёмори, и в его глазах снова вспыхнул огонь, но на этот раз — отчаянный и яростный. — Она в цитадели слез, на самом нижнем уровне. Путьведет вниз по главной лестнице, потом налево, через зал лунных арок. Охранников нет. Старейшины слишком уверены в своей победе. — Он отвернулся. — Тебя ждет только она и печати. С ними ты должен разобраться сам. Я… я не пойду с тобой. Я не могу.

Такэши, все еще не веря в происходящее, сделал шаг из каменной камеры забвения.

— Почему? Почему ты это делаешь?

Киёмори обернулся. И в его взгляде была та самая, неизбывная тоска, что Такэши видел несколько минут назад.

— Потому что я сломался тогда. Потому что я позволил им отнять у меня единственное, что имело значение. И я прожил тысячу лет в аду воспоминаний. — Он посмотрел прямо на Такэши. — Не повторяй мою ошибку, самурай. Иди и забери то, что твое. И будь прокляты все наши древние законы.

Сердце Такэши бешено колотилось, отдаваясь оглушительным стуком в висках. Каждый шаг по бесконечным, уходящим вниз ступеням был шагом в неизвестность. Указания Киёмори висели в его сознании единственной путеводной нитью в этом каменном лабиринте. «Главная лестница… налево… зал лунных арок…» Он двигался наощупь, прижимаясь к холодным, шершавым стенам, стараясь слиться с тенями. Воздух становился все тяжелее, насыщенным запахом влажного камня и горьковатым привкусом старой, спящей магии.

Охранников, как и предсказывал Киёмори, не было. Цитадель Слез, очевидно, считалась неприступной, а ее узники — безнадежно потерянными. Эта мысль заставляла его кровь стынуть в жилах. Что они с ней сделали?

Наконец лестница оборвалась, упираясь в длинный, низкий коридор. В конце его алел тусклый, зловещий свет. Такэши затаил дыхание и двинулся вперед.

Он вышел в круглый зал. В центре него, на полу, сложном из концентрических кругов, высеченных в камне, лежала она. Юки.

Он едва сдержал стон. Она была почти не узнаваема. Ее тело, обычно такое сильное и гибкое, было истощено до предела. Кожа, всегда отливавшая перламутром, была мертвенно-бледной, почти прозрачной. Ее прекрасные темные волосы растрепаны и лишены блеска. Но самое ужасное — это были ее хвосты. Девять великолепных хвостов, что были воплощением ее силы и красоты, теперь были похожи на блеклые, полупрозрачные призраки. Они лежали вокруг нее бесформенной массой, едва заметные, словно готовы были раствориться в воздухе вместе с ней.

Ее глаза были закрыты. Она не спала. Она просто угасала.

— Юки… — его голос сорвался на шепот, полный боли и ужаса.

Ее веки дрогнули. С невероятным усилием она приоткрыла их. В потухших, замутненных глазах не было ни понимания, ни надежды. Лишь пустота и бездонная усталость.

—Уходи… — прошептала она беззвучно, движением губ. — Призрак… опять…

Она приняла его за очередную галлюцинацию, порожденную заклятьями и одиночеством.

Такэши рухнул перед ней на колени, не в силах сдержать дрожь. Он протянул руку, боясь прикоснуться, боясь, что она рассыплется в прах от его прикосновения

— Это я… Это Такэши. Я пришел за тобой, — он говорил тихо, настойчиво, как заговаривая дикое, напуганное животное. — Я настоящий. Я здесь.