Книга Охота на лисицу, страница 28 – Ада Нэрис

— Серебро и болиголов, сестренка, — прокомментировал Киёмори с той же ледяной вежливостью. — Длятвоего же блага. Чтобы успокоила свою дикую кровь.

Ярость, дикая и слепая, затопила разум Такэши. С криком он бросился вниз, по склону, прямо на Киёмори. Он забыл про стрелы, про численное превосходство, про все на свете. Он видел только кровь на плече Юки и холодную ухмылку ее брата.

Он даже не успел сделать и трех шагов. Киёмори просто исчез с камня и появился прямо перед ним, словно из ниоткуда. Его движение было столь быстрым, что глаз не успел уловить его.

— Надоел, — равнодушно произнес Киёмори и ткнул его пальцем в грудь.

Удар был не сильным. Скорее, легким толчком. Но Такэши отбросило назад, как пушинку. Он ударился спиной о скалу и рухнул на землю. Жгучая боль разлилась от точки удара по всей грудине, сдавив сердце. Он попытался вдохнуть, но не смог. Его тело сковал паралич.

Он лежал и смотрел, как Киёмори неспешной походкой подходит к Юки, которая, стиснув зубы, выдернула стрелу из плеча. Рана дымилась.

— Ну что, успокоилась? — спросил он, останавливаясь перед ней.

Внезапно лицо Юки исказилось не болью, а ужасом. Она посмотрела через плечо брата на Такэши.

— Что ты с ним сделал? Что ты сделал?!

Киёмори обернулся, брови удивленно поползли вверх.

— А? Этот? Просто успокоил. Ненадолго.

Но Такэши уже понимал, что это не просто «успокоение». По его телу расползался ледяной холод. Темные пятна поползли по его коже от того места, куда ткнул его Киёмори. Его пальцы немели, в ушах стоял нарастающий звон. Это был яд. Холодный, парализующий яд, созданный не для людей, а для таких, как она.

Юки метнулась к нему, оттолкнув брата. Она упала на колени рядом с Такэши, ее руки затряслись, касаясь его лица.

— Нет… Нет, нет, нет!

Ее слезы капали на его кожу, и они были обжигающе горячими.

— Милый, глупый самурай… — ее голос срывался на рыдания. — Зачем?..

Киёмори наблюдал за этой сценой с тем же скучающим видом.

— Тронуто. Практически по-человечески. Но хватит тратить время. Он умрет через несколько минут. Можешь остаться и понаблюдать, если хочешь. Или… — он сделал паузу, — мы можем договориться.

Юки резко подняла на него глаза. В них бушевала ненависть.

— Договориться? С тобой?

— У меня есть противоядие, — сказал он просто. — Одно. Для него. Цена проста. Ты возвращаешься со мной. Добровольно. Подчиняешься волестарейшин. И никогда, слышишь, никогда не пытаешься его найти. Он забудет тебя. Ты забудешь его. И все вернется на круги своя.

Юки смотрела на него, и по ее лицу текли слезы. Она смотрела на Такэши, который уже почти не дышал, чьи губы посинели.

— Он умрет, Юки, — голос Киёмори стал мягче, почти жалостливым. — И ты останешься одна. С этим воспоминанием. На всю свою долгую, долгую жизнь. Оно будет грызть тебя изнутра, пока не превратит в такую же пустую оболочку, как я. Ты этого хочешь?

Она закрыла глаза. Ее плечи содрогнулись. Когда она снова открыла их, в них не осталось ничего. Ни ярости, ни боли, ни надежды. Только пустота и лед.

— Дай ему противоядие, — прошептала она. — Сейчас же. И я сделаю все, что ты скажешь.

Киёмори улыбнулся. Улыбкой удава, получившего свое.

— Мудрое решение, сестренка.

Он щелкнул пальцами. Один из самураев подошел и влил в пересохший рот Такэши небольшой флакон с мутной жидкостью.