Книга Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах, страница 72 – Анна Эристова, Ульяна Гринь

* * *

Ларин обернулся на тихий стон и едва успел подхватить на руки падающую гостью. Она была в глубоком обмороке, и, даже похлопав по щеке, Илья Алексеевич не смог привести девушку в сознание. Ну вот! Что это ещё такое? Что за выкрутасы? А если сейчас войдёт горничная?

В панике он донёс невесомую гостью до диванчика и сгрузил на него, заботливо подсунув под голову вышитую руками матушки подушечку. Со скрипом подвинул лёгкую китайскую ширму так, чтобы диван не было видно от входа. И тут же, как по заказу, в дверь постучали, вошла заспанная Дунька:

— Звали, барин?

— Принеси чаю и булки, если есть. Что там сладкое есть? Принеси. Да чаю не одну чашку, слышишь? Принеси самовар, поняла?

— Чичас, барин, растоплю и принесу, — покладисто согласилась Дунька. — И булок принесу, Стеша напекла с утра ваших любимых, со сливовым повидлом.

Но не бросилась исполнять, а топталась на пороге. Заметив её любопытный взгляд на ширму, Ларин повысил тон:

— Чего ждёшь? Второго пришествия?

— Прощеньица просим, барин, — Дунька, ничуть не смутившись, отвесила поклон в пояс и выскользнула в коридор.

Дерзкая стала девка. Отослать её, что ли, в деревню? А на её место взять неискушённую в городской жизни, простую, послушную… Такую же лёгкую, тоненькую, с печальными глазами, как у этой гостьи.

Ларин помотал головой, пытаясь прийти в себя. Отставить думать в данном ключе! Эта госпожа Городищева в клювике принесла ему Анну первой степени. Если у неё имеются достоверные сведенья о преступлениях, он размотает клубок, упомянутый ею, или разрубит подобно Александру Македонскому, получит заслуженную награду и уедет на полицмейстерство в Алексбург!

Но до сего сладкого момента нужно бы привести госпожу Городищеву в сознание, напоить чаем и расспросить подробно.

* * *

Когда я очнулась от внезапного, но вполне ожидаемого в моём положении обморока, то не сразу поняла, где нахожусь.

Читая эту фразу в книгах, думала: какой безобразный и наскучивший штамп. А сейчас, когда попала в такую же ситуацию, осознала: не штамп это вовсе, а противное состояние неуверенности и небезопасности. Подхватиться, бежать! А куда бежать? Может, лучше притвориться мёртвой, как маленький беззащитный зверёк? Ая где? Что произошло вчера, что утром я оказалась в узкой, но довольно удобной кровати под тёмным балдахином, в светлой, залитой солнцем тесной комнатке?

Приподнявшись на локте, я с удивлением обнаружила, что вместо своего карнавального костюма восточной принцессы облачена в простую, чистую и пахнущую какими-то травами белую рубаху. Волосы мои рассыпались по плечам, а шпильки из причёски лежали аккуратной кучкой на прикроватном столике. Ага, а вот и вещи мои — на банкетке у стены.

Прислушалась к себе. Всё в порядке, ничего не болит, не ноет, не сигналит о болезни. Ноги отдохнули, голова просветлела. Я у Ларина. Ночью мы не успели поговорить о Раковском, не успели выпить чаю. Меня вырубило. Это так странно, когда тебя вырубает посреди комнаты — словно свет разом погас и в доме, и в мозгу. Интересно, кто меня переодел? Сам полицмейстер или всё же его служанка?

Хмыкнув от неожиданно пошлых мыслей, я с трудом поднялась с кровати. Очень надеюсь, что на выходе из комнаты меня не ждут двое бравых городовых с кандалами. Это означало бы, что вся моя беготня, смерть Полуяна, суета, которую я навела, оказались бы зряшними. Ну, есть ещё последний вариант. Сдаться и вызвать адвоката. В конце концов, всё уплочено, пусть работает.