Книга Наследница замка Ла Фер, страница 73 – Юстина Южная

Выручив за драгоценные камни приличную сумму, мы распределили ее на нужды замка, графства и моего будущего сидрового производства. После чего выяснилось, что денег почти не осталось. Все-таки собственное поместье требует сущей прорвы средств — то тут что-то сломалось, то здесь отвалилось, то людям надо заплатить, то новый колодец выкопать, чтобы издалека воду к яблоням не таскать, то мои «рыбные» задумки вдруг стали реализовываться и потребовали лодок, пряжи для сетей и копания привлекательных для капризной рыбы заводей. В общем, столько бед из забот — ах, спаси Аллах. Точнее — Господь.

И все же, как истинные девочки, мы с тетушкой Флоранс и Каролиной выкроили средства на покупку новых тканей и всяких личных мелочей. После чего погрузились в волнительный пошив платьишков для дома, а главное — для предстоящего зимнего бала в резиденции короля. То есть шила нам, разумеется, приглашенная из Трейта швея, так как ни наши горничные, ни мы с сестрой не обладали должными умениями, дабы создать наряд для выхода в «высочайший из всех светов». Но зато мы активно участвовали в разработке моделей.

Я даже не поленилась написать герцогине де Монморанси и расспросить ее о последних тенденциях во франкийской моде, а получив ответ, набросатьэскизы для наших с Каролиной платьев. Сестра сочла некоторые мои идеи излишне смелыми, но с другими согласилась безоговорочно. Для нее мы в итоге приобрели чудесную белую парчу и золотистую тафту, которые должны были идеально сочетаться с тетушкиным подарком. А я выбрала себе темно-васильковый дамаст с почти незаметным цветочным узором и отливающий серебром шелк на отделку.

Домашние наряды нам пошили быстро, так что тетушка наконец-то смогла сменить свои черные почти монашеские платья на одежду более светского покроя. Хотя, надо сказать, она по-прежнему отдавала предпочтение темным оттенкам и на все наши попытки нацепить на нее что-нибудь более цветастое, принималась глубокомысленно рассуждать про ярмарочных менестрелей, разодетых в тряпки, собранные по всему свету. А когда мы уж совсем доставали ее с очередным «ой, смотрите, а из этого мы сделаем вам прелестную алую шемизеточку», она закатывала глаза и непередаваемым тоном произносила:

— Деточки, вы забыли, я немного старше пятнадцати.

В свободное же от девичьих радостей время я работала гусем в яблоках. В смысле, утопала в этих самых яблоках по самую маковку.

Первые созревшие плоды мы начали собирать еще в первой декаде августа — лето стояло жаркое, и кое-какие сорта поспели существенно раньше срока. Я очень хотела обойтись без падалицы и настаивала на том, чтобы сбор происходил максимально аккуратно. Так что Форест самым тщательным образом следил за работниками сада.

За неимением химических средств определения спелости, мы проверяли плоды старым дедовским способом: легонько надави на яблоко, если кожица вообще не продавилась или вмятинка тут же исчезла, значит, еще рано; если кожица лопнула — уже поздно, плод перезрел. Впрочем, таких у нас практически не было, ведь я каждый день лично моталась в сады, чтобы проследить за сбором. Ну а если щербинка просто осталась на плоде — стало быть пришла пора! Можно еще было разрезать какое-нибудь одно яблочко и убедиться, что семечки внутри налились коричневым, это тоже означало их готовность.