Книга Наследница замка Ла Фер, страница 71 – Юстина Южная

Вернувшись из садов, я застала в замке небольшой переполох. Во дворестояли две кареты, запряженные роскошными гнедыми лошадками, а вокруг них суетились слуги, перетаскивая сундуки в здание.

Я чуть было не перепугалась — кто это к нам пожаловал? — но тут же вспомнила, какую новость недавно узнала от тетушки и со спокойной душой отправилась в покои графини Флоранс.

Там я застала именно ту картину, которую очень надеялась увидеть. Красивая зрелая женщина в дорогом платье, сидя на коленях перед креслом тетушки и совершенно не скрывая слез, обнимала нашу железную графиню, а та поглаживала ее по голове и тоже, как ни старалась удержаться, откровенно пришмыгивала носом.

Не став тревожить мать с дочерью, встретившихся после долгой разлуки, я, не заходя к ним в комнату, развернулась и тихонько скрылась в коридоре.

По всеобщему согласию, Мария осталась в замке на пару недель, чтобы спокойно провести время с матерью. И с этого момента наши совместные обеды и ужины стали проходить гораздо веселее, превратившись в оживленные и уютные посиделки. У нас как-то сам собой организовался этакий женский клуб, в котором нашлось место всему: и чтению книг (духовных, разумеется) с их последующим обсуждением, и обмену советами по ведению домашнего хозяйства, и перемыванию косточек высшему свету, и шуточкам про мужчин, и дегустации остатков былой роскоши из винных погребов шато.

Мария оказалась совершенно чудесной. Нет, не «милейшей дамой» с ангельским характером и нимбом над головой (да и как бы она могла его приобрести при такой-то неординарной матери), но — решительной женщиной с твердой натурой, добрым сердцем и общительным нравом. Любительница и поболтать, и послушать, она здорово разнообразила наши дни и вечера.

В ее присутствии тетушка совершенно преобразилась, расцвела и, на мой взгляд, заметно помолодела. И даже Каролина вышла из своей меланхоличной дремы, принимая участие в общих беседах и находя в этом немало утешения.

А еще теперь я могла не бояться фиаско с оплатой заказанных товаров и труда моих работников — ведь Мария прошлась по всем потайным местам аквитанского замка, указанным тетушкой, и собрала с них внушительную дань в виде припрятанных драгоценностей и небольшой горстки золотых монет.

Один из вечеров мы посвятили разбору этого великолепия, и, кажется, все немного ощутили себя пиратами, чахнущими над обнаруженным кладом. Ну а как было оторваться от завораживающего мерцания сапфиров, бриллиантов, изумрудов и рубинов, вделанных в элегантные или наоборот грубоватые изделия из золота и серебра. Пусть сокровищ было и не так много, но каждый перстень и каждое колье буквально взывали к нам: «Потрогай, потрогай нассс! И спрячь нашу прелессссть куда-нибудь подальше от жадных глаз. Драконье логово — идеально!»

Одна лишь тетушка Флоранс оставалась равнодушной к этой магии, комментируя очередное кольцо или серьги в своем неповторимом стиле. Мы то и дело краснели щеками и одновременно покатывались со смеху от ее небрежных замечаний: «О, помню-помню эту брошь. Мы с Луи умудрились ее потерять во время наших… хм… милых забав. А нашел ее утром постельничий,когда его величество изволили повернуться к нему своим королевским тылом. Зацепилась, понимаете ли…»

В итоге, несколько украшений, из тех, что графиня назвала родовыми, были вручены Марии, несколько — отложены для продажи серьезным парижским ювелирам, способным оценить их по достоинству, а самые простые и наименее ценные, разобраны на камни и металл с тем, чтобы повыгодней сдать их мастерам золотых дел или ростовщикам в Трейте.