Книга Наследница замка Ла Фер, страница 75 – Юстина Южная

И вот теперь можно было приступать к основной работе.

В этот день мы всей рабочей компанией собрались в деревне возле нашей дробилки. Честно говоря, все это время я жутко волновалась, а накануне и вовсе практически не спала. Как? Как оно все будет? Заработает ли наша «техника» как надо? Получится ли из моих садовых яблок годное сырье? Уследят ли за всем люди?

Видя мои метания, тетушка Флоранс дала неожиданный совет.

— Пригласи кюре, — сказала она, отбирая у меня обгрызенное гусиное перо, которым я делала пометки, а заодно обкусывала его в моменты особого напряжения. — Пусть помолится, освятит восстановленную дробилку и благословит ваш труд.

Я вдруг поняла, что это как раз то, что нужно. Душа должна быть спокойной и радостной, тогда и дело пойдет непринужденно и с задором. Кроме того, мне и правда очень хотелось, чтобы Божье благословение коснулось наших трудов. Оно стало бы лишним подтверждением того, что я оказалась в этом мире не просто так и что мои идеи — не бред, и не безрассудство, что я действительно смогу помочь людям в этом графстве: Каролине, тетушке Флоранс, Ноэлю, Татин, Форесту, Жилю, всем моим подданным и… себе самой.

Я позвала того самого священника, который служил воскресную мессу у нас в шато. И сейчас, когда мы стояли, слушая негромкие слова его молитвы, осеняя себя крестом и принимая капли святой воды с кропила, я поняла, что успокаиваюсь.

Все в руках Господа. Да будет воля Его. А мы просто сделаем все, что сможем. И сделаем хорошо.

И вот наша уличная месса окончилась.

— Ну, с Богом! — громко и весело сказала я. — По милости Его, к Рождеству уже будем пить лучшее яблочное вино во всей Франкии! Да и Ингландию за пояс заткнем.

— А и давай, вашсиятство! Поди справимся. Что ж не порадовать-то и графинюшку, и себя к празднику великому? Не подведем, — раздались такие же задорныевозгласы мне в ответ.

И тут же послышалась громкая команда Фореста:

— Насыпай!

Яблоки посыпались в каменную чашу дробилки, а затем один из крестьян подстегнул привязанного к ней мула, и тот, строптиво качнув головой, сделал первый шаг. Колесо сдвинулось с места, покатившись по кругу и перемалывая плоды в нужную нам кашицу.

— А что, ваше сиятельство, вы и впрямь собираетесь какой-то особенный сидр создать? — спросил меня подобравшийся поближе кюре. Отслужив и получив оплату за свои труды, он не ушел восвояси, а остался поглазеть на затеянное нами действо.

— Собираюсь, — кивнула я.

— Может, и на нужды церкви пару бочонков потом пожертвуете? — поинтересовался он самым невинным из всех голосов.

— Может, и пожертвую, — ответила я ему в тон. — Даст Бог, все получится, так и святая матерь церковь в накладе не останется.

— Что ж, буду молиться за вас, — сказал кюре, и мы оба улыбнулись.

Процесс на нашей сидродельне шел беспрерывно. Перемолотые яблоки вынимались из дробилки и складывались в широкие бочки, выложенные сухой летней травой. Бочки мы убирали в прохладный подпол, заранее оборудованный прямо на месте. Поскольку сидр здесь производили и раньше, основные помещения у нас уже имелись, но их пришлось усовершенствовать, так как для процессов мацерации и брожения мне жизненно необходимы было поддерживать температуру не выше 17 градусов, а лучше даже — пониже. От этого напрямую зависело качество напитка на выходе.