Книга Кольцо купеческой дочери, страница 37 – Виктория Соколова

— Мы проводим Вас до границ города, царевна, — сообщил Никита, присаживаясь сбоку к кучеру. — Бывает разное, разбойники, опасно.

Он свистнул, и трое его молодцов, вооруженных до зубов, на лошадях окружили карету. Софья оглядела каждого, поблагодарила их за заботу и заняла свое место внутри. Когда они проезжали по мосту, то снизу послышался шум воды, который был не так явен днем, когда она заезжала внутрь. «Это меня зовет обратно», — подумала Софья, а потом: «Садко должен быть где-то здесь».

Они не могли уехать далеко от города прежде, чем Софья услышала крики и звук пальбы. Карета остановилась, в дверцу постучали, и она, не колеблясь, распахнула ее. Четыре черные фигуры стояли перед ней, кучер был убит.

— Ну рубите же и меня! — велела Софья, и они зарубили ее саблями.

Въезжая в кремлевские ворота на усмиренном диком звере, Ярослав сиял, как имеют обыкновение сиять торжествующие воины, одержавшие легкую, но приятную победу.

Варвара из этого заключила, что царь в своей наивности не заподозрил, почему ему пришлось отлучиться и три дня загонять морского жеребца по просторам страны.

Никита, не выдавая той роли, которую он сыграл в обмане царя, приветствовал своего благосклонного государя во дворе, а Варвара наблюдала из своей спальни. Это Никита — кто еще? — отвязал и вывел жеребца из царских конюшен после того, как брат и сестра решили, что так легче всего будет отвадить Ярослава от столицы и, соответственно, от встречи с Софьей. Сонное зелье Варвара сварила под надзором Яги, а Никита подмешал его в водку, которую подал страже. Те не сдали его царю, боясь наказание за пьянство на посту, но Варвара предчувствовала, что оставлять их при дворе было опрометчиво…

В ночь приезда Софьи, пока Никита не вернулся и не сообщил ей, что все сделано, и не передал ей в руки то, о чем она просила, Варвара и помыслить не могла о том, чтобы лечь и уснуть. Да и после она сидела в лунном свете и смотрела в окна, надеясь увидеть незнамо что. Лететь к Яге было поздно и лишь на следующую ночь она отправилась к старухе, чтобы та помогла ей с делом, из-за которого она в очередной раз нуждалась в мудрости старшей товарки.

— Пора бы самой выдумывать уже зелья, — ворчала Яга, но дала ей ларчик и травы, какие требовались.

По приезду царь от души клял конюхов, которые умудрились упустить жеребца, шутил с челядью и крепко поцеловал Варвару, когда они остались одни. В его глазах прыгали чертята.

— Ну что, — спросил он, когда больше говорить было и не о чем, — она не приехала?

Варвара могла бы уточнитть, кто, но побоялась, что ему не понравится ее открытая неприязнь или что он может найти ее подозрительной.

— Царевна-лягушка? Да, она была позавчера.

Он повернулся к ней, и вся веселость одним махом слетела с его лица.

— Была?

— Она уехала в ночь. Просила, чтобы Никита ее проводил. Лучше у него узнай.

Он промычал что-то невразумительное, а потом действительно пошел спрашивать. Никита тогда отмахивался от ее вопросов, говорил, что царь ни о чем таком не думает и скоро позабудет о морской деве, однако,с тех пор Ярослав ходил по дворцу как в воду опущенный, а Варвара не спускала с него испуганных глаз.

Как-то раз царь во время вечерней трапезы призадумался (прошло несколько дней) и спросил, даже не поясняя, о ком он говорит: