Книга Кольцо купеческой дочери, страница 35 – Виктория Соколова

— Не подведет, — ответила она ожесточенно, начиная злиться на Садко за его недоверие. Этим она, видимо, удовлетворила его хотя бы частично.

— Я поеду с тобой до Старгорода, — заявил Садко безоговорочно, и с этим она не стала спорить, ибо сама хотела предложить: вдвоем всяко спокойнее.

Настоящая царица морская и ее дочь Морена, которые разрешили Софье играть роль хозяйки перед Ярославом и его свитой, не вмешивались в дела своих спасителей и тут, дав возможность русалкам и гусляру побеседовать и все решить наедине.

Уже потом Морена подвела их к колеснице, запряженной тройкой морских коней, которые должны была отвести Софью и Садко в столицу.

— Доброго пути, царевна, — склонила голову Морена, прощаясь. — Здесь тебе всегда будет оказан теплый прием.

— Мы последуем за вами по воде, — не прощались Акулина с Ульяной.

По дороге они с Садко разговаривали немного, слишком погруженные в то, что ожидало их в столице. Софья, забыв свою досаду, с нежностью наблюдала за мрачным Садко, который вдруг перестал выглядеть как мальчишка и с усталостью потирал морщинистое лицо. Но его подозрительное отношение к Ярославу все еще возмущало ее.

С Ярославом,когда он приехал к ней, Софья не могла наговориться, так им было вместе легко и хорошо. С ним она смеялась, а без него улыбаясь, вспоминая их встречи. Ярослав не узнал ее, растоптав тем самым ее наивные надежды, но Софья почувствовала, как в нем зарождалось зерно сомнения, которое созреет, когда будет нужно.

Морские кони скакали в два раза быстрей своих земных сородичей. Когда они выехали на песчаную дорогу, по которой давеча их с Варварой везли царские посланники, Софья почувствовала, как ее страшно затрясло. Садко сильно сжал ее руку и сказал грубо:

— Успокойся. — И потом, мягче, прежде, чем выпрыгнуть из кареты: — Я буду неподалеку.

Софья сложила руки на коленях и не двигалась до тех самых пор, как они не достигли столицы, а там легко вышла из кареты, приняв руку одетого в красный кафтан стрельца.

— Царь в отлучке, — сообщил он ей нарочито вальяжно. — Я отвечаю за охрану дворца. Вас примет царица.

Софья не притворилась удивленною, а внимательнее вгляделась в молодца. Она узнала в нем Никиту, ближайшего сподвижника Ярослава, состоявшего в свите, которая прибыла с ним вместе в Морское царство.

«Вот значит и брат…».

— Ведите же, — сказала она. Никита окинул ее оценивающим взглядом, в котором скользнуло уважение, и, резко отвернувшись, пошел вверх по лестнице. Двое его подчиненных, одетых так же, как и он, замыкали.

В разгар дня на площади народу было тьма тьмущая, бурлила жизнь, но на диковинных гнедых лошадей, карету, изукрашенную ракушками, и нарядную девицу с прикрытым лицом всем захотелось поглядеть. На крыльце Софья задержалась, чтобы помахать смотрящим на нее снизу, отчего по толпе пронесся вздох удивления.

Внутри дворца царило торжество красок. Ни одного белого пятна, все было желтым, красным, зеленым, синим. Цветы распускались на потолках, а птицы расправляли крылья, и казалось, что и те и другие были размером с взрослого человека. В каждом зале, через который они проходили, узоры отличались от предыдущих.

Наконец, они взошли в красный зал, и к Софье обернулась она сама с таким выражением, что не угадать, чья душа выглядывает из глубины карих глаз, было невозможно.