Книга Кольцо купеческой дочери, страница 34 – Виктория Соколова

— Не ее это все, а краденное! Такая же воровка, как ее папаша… — Варвару прямо трясло от злости.

— Царевна приняла нас в тронном зале, — сказал Никита, прокашлявшись и расправив плечи. — Хороша, нечего сказать. Лицо, правда, все размалеванное, но и так видно, что хороша.

— Как, размалеванное? — напряглась Варвара.

— Ну как — лицо все белое, а сверху будто черты не настоящие, а нарисованные. Отец родной не узнает. — Он оглядел Варвару. — Я знал, как она должна была выглядеть, но даже я начал сомневаться, пока она не подошла совсем близко. Вот уж странное чувство. Вроде ты, какая ты сейчас, а вроде и другая, стоит по-другому, говорит не так. Она с каждым из нас говорила, ни одного вниманием не обделила. К царю последнему подошла, но он и виду не подал, что оскорблен, только голову перед ней склонил, а она перед ним. Царевна спросила его, по нраву ли ему пришлась ее корона. Царь ответил, что по нраву, потому он и приехал, чтобы увидеть мастерицу, сотворившую такую сказочную вещь. Тогда она спросила, пользуется ли царь конем, какой достался ему столь дорогой ценой. Он сказал, что жертву купца Дмитрия он глубоко почитает, а новость о пленение проклятого змея он встретил с великой радостью. Царевна тогда объявила, что хочет показать ему место, где теперь держат злодея. Три дня мы пользовались гостеприимством царевны, и когда царь не был с ней, он не был и с нами, а гулял один и не замечал никого.

— Значит, часто она с ним ходила?

— Частенько.

Варвара-сорока, которая остановилась была во время рассказа, опять принялась лихорадочно летать.

— А вдруг он догадался, что она и есть Софья?Вдруг она сказала ему?

— Будь так, тебя бы уже арестовали. Да и зачем бы она себе лицо малевала, если собиралась сказать ему?

— Надо покончить с этим, пока она не передумала.

— Царь хочет ехать туда снова.

— Что? — У Варвары упало сердце. Отбила…

— Он сказал мне, что когда здесь решит государственные дела, сразу же отправится обратно, к ней.

— Нет. Я скажу ему, что не надо ехать. Пусть лучше она к нам. Отплатим за гостеприимство гостеприимством. А когда Софья будет здесь, ты сделаешь свое дело.

Никита изогнул бровь, но ничего не сказал. Пожевав губы, он коротко спросил:

— А царь?

— Я им займусь, он ничего не узнает.

Софья не удивилась, когда ей передали, что царь и царица просят ее ко двору. Она предполагала, что ее бывшая служанка не даст Ярославу еще раз вырваться из своих когтей и сделает все, чтобы сама Софья оставила безопасную твердыню и отдала себя во власть коварной соперницы. Но в этот раз она поедет в столицу, будучи готовой.

Садко, который служил посредником между Морским царством и Старгородом, посмотрел на нее, как на сумасшедшую, когда она изложила им свой план.

— Нет, Соня, так не пойдет, — сказал он серьезно.

— Садко, послушай…

— Я не могу этого допустить. Ты с ума сошла!

— Я все решила и это не обсуждается.

— Решила погубить себя? Это ты решила? Да ты ведь… уже, — сказал Садко и сам поморщился от своей грубости. — Нет, это… нет. Я удивлен, что вы не спорите вместе со мной! — в досаде повернулся он к Акулине и Ульяне, на которую, судя по брошенному с надеждой взгляду, особенно рассчитывал, но те были неприступны и холодны, как статуи.

— Ты так доверяешь этому человеку? — прямо спросил Садко у Софьи, немного успокоившись. — Считаешь, что он не подведет тебя?