Книга Кольцо купеческой дочери, страница 38 – Виктория Соколова

— Уж не случилось ли чего?..

— Царевна сказала, что ее кони — непростые, колдовского рода, заблудиться не могут да и темнота им не помеха, — легкомысленно ответила Варвара. — Она уже давно у себя дома.

— Как же она меня не дождалась… — пробормотал Ярослав, отодвигая от себя блюдо.

Варвара вспыхнула, обиженная тем, что он даже не пытался скрыть от нее такие свои мысли.

— А про дворец она что-нибудь сказала? — полюбопытствовал Ярослав спустя время. Варвара было понадеялась, что он задумался о государственных делах, но куда там.

— Ни слова, — резко ответила Варвара. — Да и что бы она сказала, она все время в одной комнате просидела.

— Что же ты ей ничего не показала? — пожурил царь.

— Что мне ей показывать, если она ничего не хочет? Села и сидит. Я ее приняла, как полагается царице, а дальше уж не моя беда. Сам бы ее развлекал.

— Ты не так со мной разговаривала, когда я тебя навещал у тебя в городе, — сказал Ярослав спокойным голосом, но чувствовалось, что он был взбешен.

Варвара вся заледенела, но за этим замечанием ничего не последовала, Ярослав неторопливо доел ужин и ушел в свои покои. Варвара дрожала. Чтобы удостовериться, что с соперницей действительно покончено и ничто не угрожало ее счастью, она закрылась у себя, достала ларец, принадлежавший ранее Яге, и со странным хладнокровием осмотрела его содержимое. Потом достала из уже обыкновенной шкатулки то злополучное кольцо, которое переходили у них из рук в руки, и которое она особенно просила у Никиты, чтобы он забрал у Софьи, если сможет. Они тоже были на месте. Варвара хотела было даже надеть их, но побоялась, что Ярослав зайдет, вспомнит… Она положила кольцо поверх других украшений и захлопнула крышку шкатулки.

— Надо избавиться от тех конюхов, которые знают, что это ты их напоил, которые могут наговорить на тебя, — убеждала Варвара брата ночью в саду.

— Тебе страх на глаза шоры надел…

— Нет, я права. Если они все расскажут царю, ты окажешься на плахе, Никита, и я вместо с тобой, потому что под пытками они заставят тебя все сказать.

— Нет,да ты правда ополоумела. Никто ничего не скажет. Возьми себя в руки или все и действительно пойдет в тартарары. — Потом он стал говорить тише и доходчивее: — Эти два дурака-конюха не только со мной, а и с моими ребятами пили. Даже если кто и заговорит, так я повинюсь и царь меня простит. Поняла? А теперь иди.

Варвара больше не ликовала, когда угрюмые бояре, встречаемые ей на пути, кланялись ей в ноги, а она задерживалась, принуждая их дольше необходимого стоять согнувшись в три погибели. Теперь она и не замечала своих старых врагов, желавших видеть ее где угодно, только не подле царя. Теперь она пролетала мимо, заботясь лишь о том, где царь, о чем он думает, не стал ли он чересчур тосклив…

— Послушай меня хорошенько, Софья Дмитриевна, я прихожу к тебе как друг, — обратилась к ней старая царица Агриппина. Та явно делала над собой усилие, чтобы говорить с ней на равных. Они были одни в саду. Варвара сидела там уже давно, наблюдая за водой в пруду, а Агриппина подошла позднее. — Мой сын ходит как в воду опущенный. Я желаю знать, что сделалось с ним.

Сама не зная зачем, может, от отчаяния, Варвара сказала правду:

— Ему встретилась одна девица.

— Та… из Морского царства⁈ — повысила голос Агриппина. — Немыслимо… После всего, что он сделал, чтобы жениться… Ты должна удержать его.