Книга Кольцо купеческой дочери, страница 39 – Виктория Соколова

— Вы этого хотите? — криво усмехнулась Варвара.

— Не будь глупа. — Царица недовольно сжала губы. — Я была против этого брака, это не секрет, но сейчас брак заключен и разорвать его это еще хуже, чем заключить. Позор на царя и на государство — такая беспечность. Ладно бы он от нежеланной жены на сторону ходил, а так!.. Пустословие, вихляние, нет. Этого никак нельзя допустить. Есть ли шанс, что он уйдет к этой женщине? — спросила она другим, деловым тоном.

— Нету, — шмыгнула Варвара и, только сказав, поняла, что говорила на деревенский манер.

Царица Агриппина удовлетворенно кивнула, сделав вид, что не заметила.

— Хорошо. А сама не стой просто так да не смотри на него оленьими глазами из-за угла. Действуй, чтобы он и думать забыл о той, другой. Он ради тебя против всех пошел, покажи ему, что не зря.

Варвара, тронутая вопреки себе, взяла ее за старые, но мягкие и гладкие ручки и от души поблагодарила:

— О, спасибо, спасибо вам, Агриппина Алексеевна.

ОкрыленнаяВарвара не шла, бежала к себе после разговора со свекровью, чувствуя, что раз даже ненавидящие ее согласны с нею, значит, она права совершенно. Софья больше ей не угроза, так о чем волноваться? Ярослав никогда не узнает, что произошло — у той был шанс все рассказать да она решила посекретничать, вот и доигралась. Неужели не знала, как это закончится? Или думала, что Варвара ее испугается и побежит? Нет, она не побежит, не окажется снова на улице, ни за что на свете! Она умрет во дворце.

Когда Варвара заходила к себе, ветерок сомнений еще не дунул ей в лицо. Она ликовала, готовилась к лучшему, думала отдохнуть, приказать, чтобы ей принесли вкусностей. Вот тут-то ей и пришла в голову одна мысль. Старуха-царица права. Ярослава надо заставить забыть, причем самым верным способом. Что она мается, когда у нее под рукой есть ответы на все вопросы?

Она едва могла дождаться ночи. Восторженность, которую она почувствовала после того, как сутками не находила ответа, а теперь наконец нашла, отражалась на ее лице, вырывалась в улыбке. Никита смотрел на нее озабоченно.

Ночью она провела свой обычный ритуал: выгнала служанку, заперлась, поставил нож лезвием вверх посреди комнаты, перекувыркнулась через него и вылетела в окно вольной птицей.

Яга встретила ее неласково.

— Я тебе сказала, чтоб ты тут больше ни о чем не просила.

— Последний раз, Яга. Мне очень нужно — зелье, чтобы он забыл ее — насовсем забыл, — задыхаясь, говорила Варвара, стоя у подножия избы, почти обнимая одну из курьих ножек, которые в этот раз не желали сгибаться и пропускать ее в дом. Яга чуть не вся высовывалась из двери и смотрела на нее вниз с брезгливостью.

— Ничего тебе от меня не будет! — гаркнула старуха. — Ведьма ведьме — не помощник. Враг! Сама себе зелье вари, а то доспрашивалась, замучила меня совсем. Вон котел, вон лес.

— Ну, милая, голубушка… — хотела замаслить ее Варвара.

Яга хлопнула дверью.

Изба неторопливо и величаво повернулась к гостье спиной, и Варвара ничего не оставалось кроме как глазеть на пустой сруб. Пихнуть куриную ножку, которую еще недавно она с такой любовью обнимала, Варвара не решилась.

Всю ночь Варвара корячилась, сначала подыскивая подходящие травы и коренья, а потом соображая, как бы их вместе соединить, но, несмотря на все усилия, так ине сварила ничего такого, что могла бы дать царю, не боясь насмерть отравить его. В царицыны покои Варвара влетела только под утро и сразу упала на кровать, как подбитая. Яга не помогла ну и пускай провалится. Главное, что Ярослав, — она еще подумала, как удачно сложилось, — вел себя с нею добрее обычного. Зашел за нею спозаранку и повел к себе, вместе они завтракали, только вдвоем, и ни на миг он не отпускал ее от себя, а других не подпускал близко. Они говорили, смеялись… Вдруг Ярослав сказал: