Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 34 – Тианна Ридак

Припарковавшись в переулке за «Sofrito», он заглушил двигатель и несколько минут сидел в тишине, сжимая картонную коробку с подарком, и глядя на знакомый фасад здания.

…Дверь ресторана отворилась с тихим звонком, впуская его внутрь. Тёплый воздух, пропитанный ароматами трюфеля, орегано и старого добротного паркета, ударил в лицо, заставив на мгновение закрыть глаза. Ренато сделал шаг вперёд, и его взгляд, привыкший выхватывать детали, сразу же нашёл знакомое лицо, но это была не Нелли. Да, он приехал к Нелли, а встретил Полину. Она сидела у дальнего стола, поглощённая беседой с пожилой дамой в платье цвета воронёной стали. Осанка, жест, холодноватая уверенность, всё в этой даме кричало о деньгах и власти, не требующей доказательств. Но Ренато видел лишь Полину, чей образ он неделю пытался извлечь из себя на бумагу. И вот она здесь, в десяти шагах, живая и недосягаемая.

В этот момент из-за угла, ведущего в кухню, появилась Нелли. В её руках был небольшой серебряный поднос с двумя стопками прозрачного лимончелло — личный жест для самых важных гостей. Увидев Ренато, она замерла, и её улыбка на мгновение дрогнула, став настоящей: тёплой, растерянной, родной. Но прежде чем она успела сделать шаг к нему, её взгляд скользнул к столику Полины, и всё её существо застыло в безмолвном, почтительном внимании. Она плавно направилась туда, поставила поднос и тихо, но чётко произнесла:

— Мадам Вальте́р, прошу вас, угощайтесь — это для вас и вашей знакомой. Надеюсь, вы остались довольны обедом.

Затем Нелли так же плавно развернулась и, наконец, подошла к Ренато. В её глазах светилась лёгкая укоризна и неподдельная нежность.

— Ты пришёл, и даже с подарком, — выдохнула она, принимая из его рук коробку. Её пальцы на мгновение коснулись его ладони. — Хочешь кофе или чего-нибудь покрепче? — она кивнула в сторону своего столика в противоположном углу зала. — Или тебе нужно туда? — едва заметное движение глазами в сторону Полины выдавало её понимание. Она всё видела и, как всегда, предлагала ему выбор, при этом не осуждая.

— Я буду кофе… Дай мне одну минуту, — Ренато не мог не поприветствовать Полину лично, и ему было в данный момент абсолютно всё равно, что об этом подумает Нелли.

Мадам Вальтер, в это время, с прохладнойвежливостью кивала, слушая Полину. Их диалог тек на безупречном русском, но в её выверенных, чуть замедленных интонациях угадывались долгие годы, прожитые вдалеке от родины. Сибилла Вальтер когда-то была Светланой Похлёбкиной дочерью инженера из Ижевска, вышедшей замуж за пожилого парижского банкира Пьера Вальтера. Брак подарил ей всё: фамилию, состояние и, наконец, заветное приглашение в салон мадам де Рони на авеню Фош. Сидя там в позолоченном кресле, она оттачивала непроницаемую маску светского равнодушия, за которой пряталась дрожь провинциальной девочки. Вот только ей не удалось стереть из памяти запах щей и тот смущающий её мягкий хлюпающий звук «х» в собственной девичьей фамилии, который она заставляла себя заменять на гортанное «р» в «Вальтер»«. Идея ольфакторного портрета мужа была не просто капризом. Это была попытка вплести в изысканную парфюмерную композицию и свой собственный, тщательно скрываемый аромат — нотку дешёвого одеколона отца, хлебного кваса и воска с паркета ижевской 'хрущёвки». Именно поэтому мадам Вальтер так пристально, почти болезненно, вглядывалась в Полину. Она искала в ней не просто парфюмера, а сообщницу, способную уловить и обелить её стыдливую тоску по тому простому, от чего она когда-то так отчаянно бежала.