Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 32 – Тианна Ридак

— Scusa (с итал. — Извини), — его голос прозвучал приглушённо. — Я… кажется, всё пропустил, что ты сказала, — Ренато медленно моргнул, пытаясь вернуться в реальность. — Там… — он кивнул в пустое пространство. — Был один аромат. Тот самый.

— Полина, да? — Марта вздохнула с пониманием и взяв Ренато за руку вывела из крошечного подсобного помещения и повела в сторону служебного выхода. — Я знаю, caro, я всё видела. Полина вошла и воздух заиграл по-другому, но сейчас тебе нужно прийти в себя, — они свернули в тихий коридор, где слышался лишь гул вентиляции. — Пять минут тишины, глоток воды, и тогда ты сможешь решить, что делать дальше. Бежать за ней сломя голову или… подождать, пока бабочка сама вернётся к тому, кто понимает её природу.

Она остановилась у двери в свой кабинет.

— Выбор за тобой, но помни: настоящие охотники за бабочками никогда не бегают с сачком. Они садятся в укрытии и ждут. Боже, что я говорю? — Марта покачала головой, в её глазах мелькнула самоирония. — Идея с бабочками оказывается заразна. Видимо, я слишком долго наблюдала за твоими работами, теперь и сама начинаю мыслить коллекциями и метафорами, — она облокотилась на косяк двери, изучая его лицо, и заговорила на итальянском:

— Va bene, basta poesia. Domanda pratica: vuoi che ti trovi i suoi contatti? O preferisci cacciare in autonomia? Fammi sapere. Intanto — entra, bevi un po' d'acqua. Sembri uno che ha incontrato un fantasma. O quella farfalla che credevi estinta. (с итал. — Ладно, хватит поэзии. Практический вопрос: ты хочешь, чтобы я нашла для тебя её контакты? Или ты предпочитаешь охотиться самостоятельно? Просто дай знать. А пока заходи, выпей воды. Ты выглядишь так, будто встретил призрака. Или ту самую бабочку, которую считал вымершей.)

Марта не ревновала. И дело было не в равнодушии и не в слепой уверенности в себе. Нет! Она понимала Ренато с той пронзительной ясностью, с какой реставратор понимает старую живопись, видя не только верхний слой, но и все лессировки, все трещины времени, саму душу холста. Она знала: он не ловелас, он — коллекционер.Коллекционер впечатлений, дрожащих крыльев, ароматов души… Женщины в его жизни были не соперницами, а редкими экземплярами для его галереи впечатлений, его коллекции совершенных моментов. Каждая приносила свой узор, свой оттенок, свою мелодию, которую его душа, как камертон, жадно улавливала и превращала в цвет, в линию, в свет на холсте. И Марта… Марта была не экспонатом в его коллекции, она была её хранителем. Тем, кто знал, как правильно выставить свет, чтобы подчеркнуть красоту бабочки, и как уберечь её хрупкие крылья от грубого прикосновения. Она была тем чистым светом, на котором его «экземпляры» смотрелись особенно выигрышно. Тем чистым холстом, который оттенял буйство его красок. Ревновать? Это значило бы уподобиться посетителю музея, который требует убрать с глаз все картины, кроме одной — глупо и бессмысленно. Её миссия была выше. Марта курировала весь музей души Ренато, зная, что именно она — та единственная, кто держит в руках ключи от всех залов. И пока его внутренняя коллекция пополнялась шедеврами, её собственная ценность — ценность хранителя, критика и вдохновительницы — только росла. Её сила была в том, чтобы быть незаменимой. Не самой яркой бабочкой, а тем самым воздухом, в котором все они могли летать.