Книга Рассказы 14. Потёмки, страница 50 – Владимир Чернявский, Олег Савощик, Алекс Тойгер, и др.

Когда начало смеркаться, отряд выдвинулся к дому бабки. Казаки зарядили пистоли и взяли дубовые пики в сажень длиной. Каждый нес по факелу на свином жиру. В синем сумраке они снова прошли немыми улицами на край села. Никто из местных так и не решился зажечь хотя бы тусклую лучину.

Засели за домом. Сумрак быстро сменился теменью, над лесом взошла Луна, на почерневшее небо обильно просыпались звезды. Стояла глухая тишина. Озябший следователь кутался в плащ. Хотелось камина, в нем – жаркого огня, и еще бокал хорошего вина, чтобы жар играл внутри и снаружи. Марк потянулся к огню, пламя колыхнулось в его сторону и обожгло лицо. Следователь дернулся и очнулся. Из темноты кто-то протягивал ему древко зажженного факела:

– Ваше благородие! Проснитесь! Он уже здесь!

Марк схватил факел и осмотрелся. Казаки стояли полукругом, вглядываясь в темноту. Каждый в одной руке держал горящий факел, в другой сжимал дубовую пику. Темень вокруг наполнилась звуками. Со всех сторон раздавался громкий хруст веток и неразборчивое бормотание. Казалось, десятки людей разговаривают друг с другом, но слов не разобрать, будто рты их набиты тестом. «Неплохой спектакль», – успел подумать Марк.

Внезапно из темноты с шипением вылетело нечто белое и длинное, похожее на гигантский змеиный язык. Оно словно хлыст обвило ноги Волка, опрокинуло и потащило в лес. Волк выронил факел, но успел воткнуть пику в белую тушу. Язык дернулся, но добычи не выпустил. Волк исчез в темноте. Опешившие было казаки тут же с ревом кинулись следом. Свет факелов заметался в подлеске. Грянуло несколько выстрелов. Послышались истошные крики, хруст и хрипы. Через минуту звуки стихли, уступив место немой тишине. Марку на миг показалось, будто он оглох.

Он поднялся на ноги и дрожащей рукой поводил вокруг факелом. Если происходящее и было театром, то явно профессиональным. Со стороны леса послышался шорох. Марк направил факел на звук. Из темноты на него медленно надвигалась белая масса не меньше двух саженей вышины и столько же в обхвате. Марк отступил на шаг-другой. На свет выкатился огромный бугристый шар. По его белой с желтым отливом поверхности бордовыми полосами стекала кровь.

Следователь попятился, уперся спиной в стену дома и выставил перед собой факел. Шар подкатился ближе. По нему пошла кривая трещина, быстро расширилась и превратилась в подобие пасти. Из нее вывалился красный от крови язык. Марк закричал, метнул в него факел, повернулся и побежал прочь от монстра. Сзади раздался рев, будто надрывались десятки глоток, что-то крепко схватило Марка за правый сапог. Следователь дернулся, выдернул из сапога ногу и рванул дальше.

Он несся, не видя дороги. В каком-то овраге потерял второй сапог, измазался в грязи, изрезал о траву руки. И снова, задыхаясь, бежал, пока с размаху не врезался в створки внезапно возникших на пути дверей. Ввалился внутрь дома, упал, пополз, уперся в стену и, дрожа, замер.

Стояла тишина. «Неужели спасся?» – Марк осторожно перевернулся на спину. В полутьме на следователя смотрело лицо. Непропорционально большие глаза, прямой нос, усы, миниатюрный рот и треугольная борода. Марк разглядел нимб с греческими «Омикрон», «Омега» и «Ню» и пальцы, сложенные для крестного знамения. Следователь приподнялся, увидел иконостас и на стенах иконы.