Книга Рассказы 14. Потёмки, страница 44 – Владимир Чернявский, Олег Савощик, Алекс Тойгер, и др.

– Экий вы пугливый! – Она успокаивающе взяла меня за руку. – Это же самобеглый фонарь, главное изобретение несчастного Рульника.

У вошедшей оказались роскошные рыжие волосы и фигура юной девушки. Только во взгляде чувствовалась некоторая усталость, присущая возрасту. Одета со вкусом. Мы сговаривались о встрече по телетайпу – я пролепетал что-то, приличествующее случаю. Кассандра пригласила к столу. Мы пили чай и вели беседу. Я как бы брал интервью. Чувствовал себя не в своей тарелке, отчасти потому, что привык к обществу попроще, а еще оттого, что требовалось задавать умные вопросы. А тут еще новая рубашка отчаянно терла шею. В один неловкий момент я опрокинул чашку на пол и нагнулся, чтобы поднять. Кассандра тоже нагнулась – мы столкнулись лбами, женщина тихонько рассмеялась. Потом мы поцеловались. Я… я потерял голову. Началось такое, что Дом Клеопатры отдыхает. Не всякая мамзелька способна творить то, на что способна скромная вдова.

Незаметно наступил вечер, и когда Каси предложила остаться, я согласился. Меня ошеломили, выпотрошили и превратили в фонарь – только так можно описать происшедшее. Если б не работа, мог остаться денька на три. А то и навсегда.

Мы лежали, отдыхая. Каси рассеянно водила пальцем по моей груди. Потом заговорила:

– На днях мне довелось слушать лекцию профессора Гнусиса о Фонарщике.

Она помолчала.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался я.

Новая подруга удивляла меня с каждым часом. Даже лекции, ом их забери, слушала. Горный институт закрылся лет пять назад. А профессор Гнусис остался. И жил припеваючи. Оказывается, он читал публичные лекции.

Каси достала красивую записную книжечку с золотым обрезом, открыла и прочла:

– Нет никакого Фонарщика, но в определенной ситуации каждый становится «фонарщиком». Общее безумие в равной степени затрагивает и вас, и меня. Мужчин, женщин и детей. Если поступит команда или что-то такое разольется в воздухе, то любой обыватель схватит нож и пойдет убивать. А потом, наверное, даже и не вспомнит. Возможно, власти поймают одного из бедолаг на месте преступления и объявят во всеуслышание, что это – Он, но убийства не прекратятся. В лучшем случае затихнут на время. Наш город болен, он похож на безумного зверя. Бегите или умрите!

Мне надо купить себе такую же записную книжку, для внушительности.

– Думаешь, нас ждет апокалипсис?

– Не знаю. Ждать осталось недолго.

И мы снова занялись любовью. Если к творимым непотребствам применимо такое слово. В любом случае нам было хорошо.

Я все гадал: старше она меня или моложе? Пока не разделись – казалось, что старше, уж больно умно́ рассуждает, будто у ней есть образование. Но без одежды Каси выглядит совсем молодо, что сбивает с толку. Утром, когда одевались, она сказала:

– Хватит гадать, мне тридцать восемь, как и тебе.

Вот, значится, как. Я довольно усмехнулся. На прощание она спокойно сказала:

– Мы все умрем. И очень скоро.

И снова: работа, дом. Темная улица с негорящими фонарями, аптекой и туманом. Только становится легче, тебя снова окунают в холодный туман. Вот так.

День выдался насыщенным до безобразия. Вчера «Королевская Пружина» прислала удостоверение внештатного корреспондента. КП, прямо скажем, не самая крупная газета в столице, но начало положено. Теперь я с бо́льшим основанием могу совать свой нос во все подозрительные дела.