Книга Рассказы 34. Тебя полюбила мгла, страница 52 – Александр Сордо, Антон Темхагин, Володя Злобин, и др.

– Я терновник. Я могу лишь приказывать и повелевать, у меня нет своего дара и смысла. Мне не повезло стать добрым крестьянином или честным торговцем. Но не мы выбираем судьбу, которая нам предначертана. Нам остается лишь нести свое бремя с честью. И потому Прозектор не пойдет против меня и не захочет власти. Она не нужна ему, покуда у него есть дар. Он будет заниматься любимым делом, а если нет – я опалю огнем прекрасные кедры.

Высокий, на голову выше Антонио, поджарый человек с темным лицом, будто налитым кровью, навис над креслом дона. Это был тот самый человек, что шел мимо дома Гуэрра, когда Антонио увозили.

– Гуэрра, мальчик, послушай меня. Ты молод, и нрав у тебя горяч, а рука крепка. Ты можешь захотеть власти. Я не хочу толкаться с тобой локтями.

– Мне нужна лишь спокойная жизнь со своей семьей, – повторил Антонио. – И деревне тоже. В знак признательности и уважения я попрошу отца прислать вам бочонок лучшего вина.

– Я не откажусь от твоего дара, – склонил голову дон Франко. – Хотя вина у меня и достаточно. Но я расскажу тебе о человеке, стоящем у меня за спиной. Он самый талантливый человек, которого я встречал. И ты знаешь, в чем его талант?

– Знаю.

– Его талант – делать больно. Можешь спросить старого Жакомо, что сидит на утесе и провожает взглядом закат. Кровь, что льется в море из умирающего солнца, наверняка напоминает ему о крови, что лилась из его жены и двух маленьких дочек.

– Он не расскажет.

– Да. Потому что его язык Прозектор забрал с собой.

Взгляд дона перетек на доску с прибитым к ней сушеным мясом. Когда до Антонио дошло, что это за трофей, он содрогнулся.

– Ты никогда не будешь властвовать, Антонио. Ты будешь владеть своим талантом и давать людям то, чего они хотят. Я же обделен талантами, увы. Поэтому у меня есть власть – и я могу сжечь прекрасные кедры.

– Вот как.

– Твои кедры я жечь не буду. Подумай еще раз о том, чтобы работать на меня. Мне нужен твой талант, как сок винограда нужен священникам, прихожанам и пьяницам. Ты и сам знаешь, что ты – боец. И лучший боец. Никем, кроме бойца, ты не можешь быть и не будешь.

– Нет. Оставь меня в покое. Наши пути никогда больше не пересекутся.

– Договорились. Я человек чести. Слово, данное тебе, я не стану нарушать. Но я хочу, чтобы с этого дня мы с тобой жили в разных мирах.

Черные глаза Прозектора следили за Антонио до самого выхода из кабинета дона. Сам же человек с темным пустым лицом ни разу не шевельнулся за все время их разговора. Казалось, он даже не дышал.

Лишь когда Антонио замер на пороге, собираясь открыть дверь, раздался глухой, будто из бочки, бас Прозектора:

– Скольких людей дона ты убил, Гуэрра?

– Троих.

– Сколько у тебя братьев, Гуэрра?

– Т… трое.

Точно холодное кольцо сомкнулось на желудке Антонио. Несмотря на вечернюю прохладу, спина у него мигом взмокла. Прозектор сказал:

– Сегодня утром они сорвались со скалы. Мы нашли их. Снаружи тебя ждет грузовик, в нем тела. Тебя доставят домой.

– Это жест моей доброй воли, – с ледяной улыбкой добавил дон Франко. И обратился к Прозектору: – Друг мой, проводи господина Гуэрра. Видишь, он не в себе. Как бы не наделал глупостей.

Не меняясь в лице, Прозектор медленно кивнул. Шаги его гулко раздавались по кабинету, несмотря на мягкий ковер.

– Ты же не думал, что останешься безнаказанным? – прошептал Прозектор, нависнув над Антонио. – Вздумаешь делать глупости – умрешь последним. Глядя на тела всей остальной своей семьи.